II. второе рассуждение: «вина», «искаженное сознание» и что на них похоже
Второе рассуждение прослеживает происхождение идеи вины. У животных способность забывать является сильной чертой, признаком выносливости. Человеку же удалось утратить свойство забывать, которое обеспечивает спокойствие многих видов.
Он даже приобрел противоположное качество – память, при помощи которой в определенных случаях забвение отсрочивается.«Речь идет вовсе не о чисто пассивной невозможности освободиться от впечатления прошлого и об активной воле не освобождаться, о воле, которая упорно хочет того, что она уже один раз хотела, точнее говоря, о памяти воли».
Человек стал предусмотрительным, упорядоченным, необходимым до такой степени, что может сделать для себя предположения на будущее. Это долгая история ответственности:
«Знание этой редкой свободы, этой власти над собой и своей судьбой, оставило в нем такой глубокий след, что стало у него инстинктом, причем инстинктом доминирующим».
Этот инстинкт человек называет своим сознанием. Чтобы человек твердо помнил свое слово и выполнял свое обещание, нужно было, чтобы он закрепил это обязательство в голове, а именно цену неоплаченного долга. Это невозможно сделать без мук:
«Инстинкт открыл в чувстве боли самое мощное вспомогательное средство мнемоники… Чем хуже у человечества память, тем более ужасный вид принимают обычаи. В частности, строгость уголовных законов дает нам образец соответствия тех усилий, которые необходимо приложить, чтобы преодолеть забвение и сохранить в памяти рабов, пытающихся преступить закон, элементарные требования социальной жизни».
Ницше изучает гражданскую вину, а именно случай, когда дебитор не может рассчитаться со своим кредитором. По немецки слово «вина» (Schuld) очень близко слову «долг» (Schulden). Действительно, долгое время ответственность не существовала как понятие. Считалось, что ущерб должен вызывать боль у кредитора, следовательно, он мог отомстить за себя.
Именно в этой области права обязательств Ницше находит источник происхождения моральных понятий вины, сознания, долга и святого характера долга:«Заставить страдать доставляет очень большое удовольствие, Тот, кому нанесен ущерб, получал в обмен за доставленные ему неприятности невероятно приятную компенсацию: заставить страдать – это настоящий праздник..»
Таким же образом уголовная вина, а именно случай, когда индивидуум своим действием отрицает то, что он должен сообществу, может быть осмыслена при помощи терминов долга и займа. Преступник – это тот, кто не возвращает обществу то, что оно дает всем гражданам (безопасность, защиту и т. д.).
«Чем больше растут могущество и самосознание сообщества, тем больше смягчается уголовное право. Любое ослабление и любая опасность ведут к появлению более строгих форм этого права».
Ницше также показывает, что далее можно говорить о «справедливости» и «несправедливости» только в зависимости от институтов закона, так как «говорить о справедливости и несправедливости как таковых бессмысленно […], потому что жизнь проявляется постоянно в своих элементарных выражениях, в виде взлома, нарушения, эксплуатации, разрушения, и она немыслима без этого».
Ницше далее развивает мысль о наказании, которое, по его мнению, не создает «искаженного сознания» и приходит к нравственной вине. Чтобы понять происхождение чувства вины, надо рассмотреть сначала «искаженное сознание». Оно является болезнью, которой заразился человек, когда, будучи полуживотным, приспособленным к дикой жизни, он вдруг оказывается заключенным примитивным государством в железный ошейник общества и мира: его жестокие инстинкты оборачиваются против него, и он может разорвать сам себя. Вместе с искаженным сознанием появилась самая серьезная и самая тревожащая болезнь, которую человечество еще не излечило, – «это человек, страдающий от человека, от самого себя». Ницше составляет генеалогию искаженного сознания. Вначале это был инстинкт свободы, загнанный вглубь, подавляемый в народах, порабощенных первым социальным порядком, навязанным сильными.
Эти народы, будучи не в состоянии противостоять сильным, обрекли себя на страдания и нашли в этом эстетику. Каким образом понятия бескорыстия, самозабвения, самопожертвования могли заключать в себе идеал, остается загадкой. Действительно: «Удовольствие, которое испытывает бескорыстный человек, человек, который жертвует собой, – это удовольствие жестокости».С другой стороны, необходимо рассмотреть особенную форму «долга»: долг, признававшийся примитивными сообществами за собой по отношению к предкам богам, которые основали племя и защищали расу. Чем сильнее становилась раса, тем больше предок выдавался за всемогущего, тем больше он превращался в бога. Что стало с этим сознанием долга? «Пришествие христианского бога – самой высокой степени чуда, когда либо ранее имевшей место, – максимально усилило чувство долга на земле», В искаженном сознании эта вера стала идеей долга перед Богом, который человек никогда не сможет вернуть. Отсюда человек стал рассматривать себя в своем бытии. Он стал «грешником». И именно в форме греха появилась моральная вина. Сегодняшняя задача молодежи могла бы, если у нее будут для этого силы, стоять так: вернуть, человеческому существу его безгрешность.