II. Проблема посредничества и вспомогательных дисциплин
Сартр объясняет, почему он не просто марксист. Так, если он согласен с Энгельсом и Гароди и тем, что марксизм является единственным учением, способным дать определение и место мысли, то именно это утверждение, которое удовлетворяет марксистов (уже в этом они видят знание), не кажется ему достаточно определенным.
В качестве примера он берет упрощение некоторой части критики Герена, относящейся к Французской революции. Объяснение через определение, которое заключается в классовой принадлежности той или иной группы, не вносит ясности в некоторые поступки, причины которых лежат в характере того или иного действующего лица или группы лиц.«Почему мы реагируем отрицательно на блестящие и неверные доказательства Герена? Потому что конкретный марксизм должен изучать самих людей, а не растворять их в емкости с серной кислотой»,
И далее:
«Марксистский формализм – это предприятие по уничтожению, Его метод отождествляется с Террором из за однозначного отказа дифференцировать, его цель – полная ассимиляция при помощи минимальных усилий. Речь идет не о том, чтобы осуществить интеграцию разного как такового, сохраняя его относительную автономию, а чтобы его уничтожить: так, вечное движение к идентификации иллюстрирует унифицирующую практику бюрократов»,
Для мыслящего человека, порвавшего с диалектическим методом, люди, их объективации и работа, наконец, человеческие отношения – это и есть самое конкретное, потому что они помещаются в свои уже известные социальные определения. В том обществе, которое мы знаем, любой новый факт (человек, действие, произведение) появляется как бы уже на своем месте. Прогресс мысли заключается в освещении самых глубинных структур своеобразием рассматриваемого факта, чтобы взамен быть в состоянии определить эту самобытность основными структурами. Существует двойное движение. Но марксисты не делают это движение. Они довольствуются наклейкой этикеток на происходящее: «идеалистическое», «империалистическое», «капиталистическое», не выявляя своеобразия того или иного произведения или книги. Отсюда постоянная фетишизация. Ленивый марксизм складывает все во все.