1. Отличие времени от вечности и возникающая отсюда пестрота характеристики времени

Уже с самого начала философского развития мы находим характеристику времени как чего то "беспредельного", как оно и ожидается после отделения времени от вечности. Аристотель (12 А 15 Diels), рассуждая о беспредельном как о не имеющим начала и конца, тут же приводит и мнение Анаксимандра, что время "бесконечно (apeiron)". Зенон же как элеат вообще отрицает всякую делимость, в том числе пространства и времени. Его общеизвестный аргумент гласит, что в условиях бесконечной делимости всякий отрезок пространства или времени состоял бы из бесконечного числа частей и не мог бы быть пройден в конечное время. Он говорил: "Движущийся предмет не движется ни в том месте, где он находится, ни в том, где его нет" (В 4). Эта невозможность делимости относится также и к пространству, причем дошедшие до нас подлинные слова Зенона по преимуществу только об этом и говорят (В 1 3).

Насколько четко досократики отличали время от вечности, особенно видно из фрагментов Анаксагора, который в порядке классически полисной рефлексии даже и исходное состояние мира именует временем и, кроме того, отличает его от мирообразующего принципа (Нуса, Ума). У Аристотеля мы читаем, что, согласно Анаксагору, "когда все вещи были вместе и находились ранее в течение бесконечного времени в покое, творец космоса, Ум, пожелав выделить формы, которые Анаксагор называет гомеомериями, привел их в движение" (А 45). Поэтому делается понятным, почему у Фалеса "время мудрее всего" (А 1), хотя какой то неизвестный, но сообразительный пифагореец Парон говорил, что время вовсе не мудрее всего, так как "более правильно, что оно самое невежественное, поскольку (не только помнят во времени, но и) забывают в нем" (26, единств. фрг.). Во всяком случае "быстрее всего уходит время" (Критий В 26).