1. ЧТО РАЗДЕЛЯЕТ ФИЛОСОФОВ НА МАТЕРИАЛИСТОВ И ИДЕАЛИСТОВ?

Всякий нормальный человек, как известно, отличает самого себя от окружающих его предметов, чувствует это свое отличие от всего другого и в связи с этим сознает себя как определенную личность, индивидуальность.

К объективному мы относим все предметы, от которых мы себя отличаем,— дома, деревья, облака, других людей и тому подобное.

К субъективному мы относим наше сознание, свойственные людям чувства, мысли, переживания, желания, надежды. То, что мы называем субъективным, не есть нечто призрачное, кажущееся, в действительности не существующее. Наше сознание, духовная жизнь людей, являются несомненным фактом, несомненной реаль-ностью.

Итак, существуют два рода явлений: субъективные и объективные.

Понятия субъективного и объективного указывают на самые общие различия, имеющиеся между явлениями. Какое бы явление мы ни стали рассматривать, оно, несо-мненно, относится или к субъективному, или к объективному. Но из этого вовсе не следует, что все люди согласны друг с другом в определении того, что называется субъективным, а что — объективным. Вполне возможны расхождения во мнениях относительно отдельных явлений: один будет считать данное явление субъективным, духовным, существующим лишь в сознании человека, а другой, напротив, будет называть то же явление объективным, существующим вне и независимо от сознания субъекта.

Представьте себе путешественников в пустыне. Они сбились с пути, изнемогают от жажды. Вдруг один из них радостно вскрикивает и указывает рукой вперед. Там, среди желтых безжизненных песков, видны зеленые пальмы на берегу небольшого спокойного озера. Один из путешественников уверенно говорит, что это оазис, другой возражает ему: к сожалению, это мираж, иллюзия, часто возникающая в пустыне вследствие отражения в воздухе действительно существующего оазиса, находя-щегося за сотни километров от путешественников. И в данном случае, как мы видим, встает вопрос о субъективном и объективном: действительно ли путешественники находятся возле оазиса или же им только так кажется? Двигаясь вперед, туда, где им видится оазис, путешественники, конечно, рано или поздно смогут ответить на этот вопрос: один из них окажется прав, а другой при-знает свою ошибку на основании убедительных фактов.

Но представьте себе, что спор идет не об одном отдельном предмете — материален он или идеален, существует ли он в моем сознании или же вне и независимо от него,— а о мире в целом, о всей окружающей нас действительности. Тогда этот спор нельзя уже решить ссылкой на тот или иной отдельный факт, явление, ибо речь идет о всей совокупности окружающих нас явлений. В таком случае для опровержения ошибочной точки зрения недостаточно одного, хотя бы и абсолютно очевидного факта. Таким образом, спор идет не о том, существует ли субъективное и объективное (с этим согласны почти все), а о том, какие явления субъективны, а какие — объективны. И материалисты и идеалисты признают существо-вание субъективных и объективных явлений.

Понятия материального и духовного являются предельно широкими понятиями. Все, что мы видим, слышим, переживаем, воображаем, все то, что мы обнаруживаем вне нас и в самих себе, представляет собой нечто объективное или субъективное, материальное или духовное. Предельная широта этих понятий, охватывающих все, что существует, создает большие трудности для их научного определения. Обычно не составляет труда дать определение той или иной вещи, если мы знаем, к какому роду явлений она принадлежит. Мы говорим: собака есть животное, определяя частное (собака) через общее (животное). Но такой способ определения нельзя применить к понятиям материального и духовного," поскольку это предельно широкие понятия. Однако это вовсе не значит, что эти понятия вообще не поддаются определению; они, как указывал В. И. Ленин, могут быть определены через выяснение их отношения друг к другу. Иначе говоря, мы можем ответить на вопрос, что такое материальное и что такое идеальное, если выясним, в каком отношении они находятся друг к другу.

Вопрос об отношении духовного к материальному, сознания к природе и есть, как впервые указал Ф. Энгельс, основной, главный вопрос всей философии. Этот вопрос можно сформулировать следующим образом: как относится сознание к бытию, духовное к материальному? Что чему предшествует, что от чего зависит? Является ли материя первичной, а сознание вторичным, производным, или же, наоборот, сознание первично, а материя есть следствие сознания, духа? Если вы считаете материю первичной, значит, вы признаете ее независимость от сознания, или иначе говоря, признаете независимо от сознания существующую реальность.

Этот вопрос называется главным, основным вопросом философии потому, что то или иное его решение служит исходным пунктом основных, противоположных друг другу направлений в философии —материализма и идеализма. Соответственно этому существуют два принци- пиально отличных, противоположных друг другу решения вопроса об отношении духовного к материальному — материалистическое и идеалистическое.

Материалистическая философия исходит из того, что материя существовала и тогда, когда не было никакого сознания. Материя не зависит от сознания, сознание же, наоборот, без материи не существует. Сознание по-рождается материей, или, как обычно говорят в философии, материализм считает, что материя первична, а сознание вторично, производно. Идеалистическая философия, напротив, исходит из того, что прежде всего существует дух, сознание, которое порождает весь мир, то есть идеализм считает, что сознание первично, а мате-рия вторична, производна от сознания.

Остановимся подробнее на характеристике материалистического решения основного вопроса философии.

Рассмотрим сначала простой пример. Мы можем представить себе дерево, реку, камень. Но зависит ли существование деревьев, камней и рек от наших представлений о них? Будут ли существовать дерево, камень, река, если мы не будем ни представлять, ни ощущать их? Философ-материалист отвечает: «Да, будут». Это означает, что существование дерева, камня, реки не предполагает существования ощущений, представлений, понятий: оно возможно и без них. Наличие же ощущений, представлений предполагает существование вызвавших их предметов, которые воздействуют на наши органы чувств. Значит, сначала существует физическое, а после него — психическое.

Конечно, мы можем вообразить, представить себе то, чего нет.

Значит, наша фантазия исходит из того, что дают нам чувственные восприятия. Попробуйте, например, вообра- зить цвет, которого нет в природе, это вам никак не удастся. Подобно тому как в природе ничто не возникает нз ничего, так и человеческое сознание ничего не создает из себя самого. Поэтому мы не можем чувственно воспринимать то, чего не существует. Так, например, ощущение запаха не может возникнуть, если нет пахнущего предмета. Некоторые философы, правда, пытаются доказать, что цвет, запах, звук существуют только в сознании и, следовательно, не свойственны вещам самим по себе. Однако не трудно показать, что такой взгляд является грубой ошибкой. Получается в таком случае, что роза пахнет лишь тогда, когда ее нюхают, а предмет обладает цветом потому, что на него смотрят. Но в действительности роза благоухает и тогда, когда ее никто не нюхает, а небо сине и там, где на него никто не смотрит. Поэтому, как говорил великий немецкий поэт Гёте, незачем ездить вокруг света, для того чтобы убедиться, что небо везде сине.

Материалистов иногда обвиняют в том, что они отрицают существование духовного, идеального, психического. Это обвинение совершенно несостоятельно. Материализм, как уже разъяснялось выше, считает, что сознание вторично по отношению к материи. Как же можно после этого утверждать, что материалисты не отличают сознания от материи и ничего другого, кроме материи, не признают? Раз ставится вопрос о том, что первично, а что вторично, значит между материей и сознанием проводится различие.

Правда, в XIX веке были отдельные представители материализма, которые, действительно, говорили, будто ничего, кроме материи, не существует, а сознание, мы-шление— та же материя и мозг выделяет мысль, как печень — желчь. Маркс и Энгельс решительно критиковали этих материалистов, отмежевывались от них, называя их вульгарными материалистами. Против вульгарного материализма решительно выступал В. И. Ленин. Поэтому было бы ошибкой отождествлять материализм вообще с вульгарным материализмом.

В самом деле, разве тот факт, что сознание возникает из материи, свидетельствует о том, что между материей и сознанием нет никакого различия? Напротив, этот факт свидетельствует о другом, об отличии сознания от материи. Известно, например, что живая материя возникла из неживой. Но можно ли на этом основании смешивать их друг с другом? Конечно, нет. То же имеет место и в отношении материи и сознания. Подчеркивая, что материя существует независимо от сознания, мы тем самым указываем, что нельзя смешивать их друг с другом. В. И. Ленин говорил: назвать мысль материальной— значит совершить грубую ошибку. Этим смазывается различие между материей и сознанием, что совершенно недопустимо.

Итак, утверждения идеалистов о том, что материализм считает одним и тем же сознание и материю, лишены основания. Понимая неосновательность такого рода обвинений против материализма, некоторые идеалисты приписывают материалистической философии принижение, недооценку сознания. Но и это обвинение построено на песке. Ведь материалисты учат, что сознание существует не всегда, не везде, не при любых усло-виях, что оно представляет собой высший продукт материи, высшую ступень ее развития. Конечно, такой взгляд на сознание нисколько не принижает его значения.

Рассмотрим теперь исходное положение идеалистической философии. Идеалистическое решение основного вопроса философии прямо противоположно материалистическому. Если материализм признает существование внешнего, независимого от сознания мира, иначе говоря, объективной реальности, то идеализм, напротив, утверждает, что все существующее имеет духовную первооснову, неотделимо от сознания. Таким образом, идеалистическое положение о первичности духа означает, что природа зависит от духа. Сторонники идеалистической философии не считают необходимым объяснять возникновение, происхождение духовного, психического. Они пытаются доказать, что духовное вечно, существует всегда и везде. Существование духовного — это для них не требующий объяснения факт. Идеалисты говорят, что необходимо объяснить не возникновение сознания, а возникновение материи. Одни идеалисты заявляют, что духовное первоначало, порождающее, по их мнению, все явления природы и общества, существует вне и независимо от человека, субъекта. Их называют объективными идеалистами. Другая разновидность идеализма — субъективный идеализм считает первичным человеческое сознание («Я», как они его называют).

Объективный идеализм утверждает, что существует какой-то сверхчеловеческий, сверхприродныи дух, который все порождает, все определяет. Объективные идеа-листы, следовательно, говорят, что природа есть нечто низшее, что она произведена чем-то более высоким, духовным, и называют это «что-то» то «мировым духом», то «абсолютной идеей», то просто богом.

Объективные идеалисты обычно пытаются доказать, что за пределами природы, чувственно воспринимаемой действительности находится другой, идеальный мир. Об этом таинственном, потустороннем мире ничего не говорят нам зрение, слух, осязание, его существование не только не удостоверяется, а, напротив, опровергается данными науки и практики. Но идеалисты твердят, что он все же существует и не только существует, но порождает, определяет земной мир. Это удвоение мира на земной и потусторонний (проще говоря, загробный) прямо или косвенно наблюдается у всех идеалистов. Оно называется мистикой, мистицизмом.

Субъективные идеалисты пытаются доказывать, что окружающие нас предметы, скажем горы, леса, моря и тому подобное, лишь кажутся нам существующими не-зависимо от нас, от нашего сознания. По мнению субъективных идеалистов, все те предметы, которые мы ощущаем, воспринимаем нашими органами чувств, представляют собой не более чем ощущения, комбинации, то есть сочетание ощущений. Одна комбинация ощущений называется яблоком, другая—лошадью, третья — мра-мором и так далее.

Вот что, например, писал английский субъективный идеалист Дж. Беркли: «Я вижу вишню, я осязаю ее, я пробую ее... она реальна. Устрани ощущение мягкости, влажности, красноты, терпкости — и ты уничтожишь вишню... Вишня, я утверждаю, есть не что иное, как соединение чувственных впечатлений или представлений, воспринимаемых разными чувствами...». С точки зрения Беркли, вишни существуют лишь как содержание наших

ощущений, подобно тому как боль, которую мы ощущаем, не существует вне нас.

Если следовать за Беркли, то неизбежно придешь к выводу, что и другие люди, которые мной воспринимаются (я вижу их, слышу, как они говорят, осязаю, пожимая им руки), также являются комбинацией моих ощущений. Значит, и мои родители существуют лишь потому, что я их ощущаю? В таком случае вообще существую лишь я один, а все остальное есть мои ощущения, комбинации моих ощущений. Вот к каким нелепым выводам приводит субъективный идеализм. Если субъективный идеалист будет рассуждать последовательно, он обяза-тельно придет к тому, что, кроме его «Я», ничего не существует.

Конечно, субъективные идеалисты избегают такого рода выводов, но это говорит лишь об их непоследова-тельности. Ярким примером такой непоследовательности идеалиста может служить все тот же Беркли. Сначала он утверждает, что все существующее представляет собой лишь ощущения субъекта, а затем вопреки самому себе заявляет, что вещи существуют прежде всего как вос-приятия бога, а уж затем как восприятия каждого от-дельного человека. Так Беркли, не удержавшись на позициях субъективного идеализма, переходит на позиции идеализма объективного.

Рассмотрим противоположность материализма и идеа-лизма на примере отдельных философских учений.

Одним из наиболее выдающихся представителей ма-териализма древности был грек Демокрит, живший более двух тысяч лет тому назад. По учению Демокрита, мир бесконечен, то есть не имеет начала или конца ни во времени, ни в пространстве. Отсюда следует вывод, что нет ничего вне природы и до нее, что нелепо даже ста-вить вопрос о сотворении мира. Сотворить можно лишь то, что раньше не существовало, то, что ограничено преде-лами. Мир же не имеет начала во времени и бесконечен в пространстве.

33

Книга для чтения

Демокрит учил, что все окружающие нас предметы, тела, являются не простыми, а сложными. Все сложное состоит из частей, из мельчайших (далее уже неделимых, по мнению философа) частиц, которые Демокрит называл атомами. Существует бесконечное количество атомов, отличающихся друг от друга лишь по форме и располо-

жению. Атомы находятся в постоянном движении, движутся они в незаполненном пространстве, в пустоте. Раз-личные сочетания, соединения атомов образуют различные вещи, которые затем вновь распадаются на составляющие их атомы.

Представление Демокрита о неделимых, последних частицах всего существующего оказалось ошибочным. Современная наука доказала, что не только атом, но и составляющие его частицы разрушаемы, делимы. Не существует также и абсолютной пустоты, то есть ничем не заполненного пространства. Но разве не заключает в себе теория Демокрита гениального предвосхищения позднейших открытий естествознания? Ведь современная наука доказала, что все тела природы состоят из атомов. Соединения атомов образуют молекулы различных веществ. Правда, вопреки мнению Демокрита оказалось, что атомы можно разрушить. Но ведь главная мысль Демокрита состояла в том, что нельзя уничтожить материю, вещество. А эта мысль полностью подтверждена современной наукой, которая установила, что разрушение атома ведет не к уничтожению материи, а к превращению одного вещества в другое. Так, например, в результате распада радия образуется радиоактивный газ — радон.

Источник всех человеческих знаний Демокрит видел в воздействии предметов природы на наши органы чувств. Он выдвигал и обосновывал положение о том, что созна-ние людей отражает внешний мир. Правда, философ думал, что от всех предметов отделяется внешняя поверхность, внешний слой атомов. Это и есть образы предме-тов: эти образы, соприкасаясь с органом зрения, позволяют видеть предметы на расстоянии. Конечно, такое объяснение нас сейчас не удовлетворит, но мы ценим правильную мысль философа о том, что наши органы чувств дают нам образы предметов.

Демокрит является одним из наиболее ярких и выдающихся представителей материалистической философии, ввиду чего В. И. Ленин называл это философское направление «линией Демокрита». Одним из наиболее видных представителей идеалистической философии является Платон, бывший младшим современником Демокрита и боровшийся против его учения. Идеалистическое направление в философии В. И. Ленин называет «линией Платона».

В своей философии Платон исходит из того, что существуют, с одной стороны, отдельные вещи, которые воспринимаются нашими чувствами, и, с другой стороны, имеются понятия о вещах, которые Платон называет идеями. Так, наши чувства дают нам, например, представление об отдельных деревьях, столах, лошадях и так далее. Наряду с этим существуют понятия, или идеи, де-рева, стола, лошади. И Платон ставит вопрос: что чему предшествует — предмет ли идее или же идея предмету? Ссылаясь на то, что изготовлению стола предшествует определенный план, замысел, идея, Платон говорил, что идея стола предшествует реальному столу. Переходя от предметов домашнего обихода к таким вещам, которые не сделаны человеком, а существовали до него и помимо него, Платон утверждал, что и они также представлякл собой продукт идей, понятий. Эти идеи, которые, согласно учению Платона, предшествуют вещам, существуют не в человеческой голове, а в каком-то вымышленном, фанта-стическом, потустороннем мире. Что же касается реальных лошадей, деревьев и других явлений, то они якобы копируют, отражают идеи. Не понятие, с точки зрения Платона, представляет собой изображение, отражение природы; нет, сами природные явления — только тени, бледные отражения понятий, идей, существующих якобы извечно в потустороннем мире в качестве некоего идеального образца.

Платон противопоставил друг другу вымышленный «мир идей», как якобы первоначальный, существующий вне времени и пространства, и реальный, чувственно вос-принимаемый «мир вещей». «Мир идей» Платон объявил божественным царством, в котором до рождения человека пребывает его якобы бессмертная душа. Затем душа попадает на бренную Землю, где, находясь в человече-ском теле, как в темнице, она смутно вспоминает о «мире идей», где была раньше, и таким образом познает то, что существует на Земле.

35

3*На примере философии Платона наглядно обнаруживается несостоятельность всякого идеализма вообще. Платон переворачивает, ставит вверх ногами реальные отношения вещей. Образы предметов он считает причинами их существования, в то время как в действительности отражение не может предшествовать предмету, который отражается, копия всегда предполагает наличие

оригинала. Понятие о предмете возможно лишь тогда, когда, с одной стороны, существует мыслящее существо, а с другой стороны, предмет, о котором идет речь. У Платона же понятия существуют вне мыслящей головы, оказываются самостоятельными, неземными сущностями. Природа рассматривается как что-то низшее, пассивное, а идеи — как высшее, творческое начало.

В. И. Ленин указывал, что идеалистическая философия Платона, созданная свыше двух тысяч лет тому назад, и современные идеалистические учения в своих ос-новных, исходных пунктах ничем существенно друг от друга не отличаются. В этом смысле основные черты идеализма Платона свойственны всякому идеализму вообще.

Мы рассмотрели противоположность материализма и идеализма на примере философских учений Демокрита и Платона. Мы видим, что материализм и идеализм существуют уже более двух тысяч лет. И на протяжении всей истории человечества, истории науки и философии идет борьба между материализмом и идеализмом. Для того чтобы правильно и глубоко разобраться в этой борьбе, необходимо рассмотреть, как относятся материализм и идеализм к науке, с одной стороны, и к религии—с другой.

Наука и религия непримиримо враждебны друг другу на всем протяжении их многовекового существования. Наука изучает мир, природу, историю общества. Она опирается на систематические, постоянно проверяемые наблюдения, опыты, логически доказывает, обосновывает свои положения, уточняет их на основе новых фактов. Религия же в отличие от науки обращается не к разуму, а к вере в сверхъестественное. Обращаясь к человеческим чувствам, религия сулит людям загробное блаженство или же угрожает им наказанием, проклятием, ужасами ада. Возбуждая в людях страх и надежду, она призывает их к покорности судьбе. Религия ничего не изучает, не исследует каких бы то ни было фактов и тем не менее отвергает научный взгляд на мир, ссылаясь на «священное писание», в котором якобы записано слово божие. Основные положения христианства, ислама, буддизма, иудейской и других религий были провозглашены многие сотни лет назад, когда еще фактически не существовало наук о природе и обществе. С тех пор воз- никло и развилось множество наук, человеческие знания увеличились в сотни раз, а религиозные учения и сейчас в основном повторяют то же, что они провозглашали тысячу и более лет назад.

Данные науки проверяются жизнью, практикой, про-изводством: применяя научные данные, люди достигают громадных успехов, подчиняя себе стихийные силы природы, заставляя законы природы действовать в интересах человечества, преобразуя и совершенствуя общественные отношения, как это происходит б социалистических странах.

Что же касается религии, то она не только не помогает людям в деле овладения законами природы или преобразования общественной жизни, а, напротив, затемняет со-знание людей. Практика не подтверждает, а опровергает религиозные догмы. Каждое новое открытие науки является новым ударом по религии. Поэтому религия тормозит развитие науки. Известно, что религиозные организации, например католическая церковь, на протяжении многих веков сурово преследовали передовых ученых, стремясь искоренить научный взгляд на мир.

Как же относятся материализм и идеализм к той великой и благородной борьбе, которую наука неустанно и бесстрашно ведет против религии?

2. КАК ОТНОСЯТСЯ МАТЕРИАЛИЗМ И ИДЕАЛИЗМ К НАУКЕ И РЕЛИГИИ?

В XVII—XVIII веках, да и в начале XIX века, идеалисты обычно не скрывали своего духовного родства с религией. В те времена идеалисты прямо говорили, что именно религия, а не наука дает самое глубокое пони-мание действительности.

Так, идеалист Беркли откровенно винил материалистов в том, что они подрывают основы религии и проповедуют безбожие, атеизм. Беркли полагал, что если показать враждебность материализма религии, то влияние материализма будет подорвано. Ныне времена изменились, и обвинение материалистов в безбожии не только не подрывает авторитета материалистической философии, а, напротив, укрепляет ее позиции. Да и сами идеалисты теперь предпочитают говорить не о своем род-стве с религией, а о своей близости к науке.

Раньше идеалисты стремились доказать, что, кроме научного, по их мнению, поверхностного, недостаточно достоверного знания, существует сверхнаучное знание, которое не зависит от науки, не считается с нею и является, так сказать, истиной высшего порядка. Тепе'рь восхваление «знаний», якобы не зависящих от науки и тем более противоречащих ей, вызывает лишь насмешливую улыбку: в существование такого рода знаний мало кто ныне верит. В современную эпоху, когда значение науки признано всеми и правильность ее выводов вновь и вновь подтверждается достижениями промышленности, откровенные идеалистические выступления против науки стали сравнительно редки. Теперь уже идеалисты сплошь и рядом стремятся доказать, что их взгляды не заключают в себе ничего сверхнаучного, не противоречат, а со-гласуются с наукой.

Современная идеалистическая философия всячески пытается затушевать, завуалировать свою несомненную связь с религией, с одной стороны, и неразрывную связь материализма с наукой — с другой. Некоторые идеалисты доходят даже до того, что объявляют идеалистические воззрения единственно научными, а материализму пытаются приписать чуть ли не религиозное, мистическое представление о мире. Именно поэтому необходимо рассмотреть действительное отношение материализма и идеализма к той борьбе между наукой и религией, которая происходит на протяжении всей истории научного знания.

Исторические факты говорят о том, что материали-стическая философия возникла в борьбе против религии. Так, древнегреческие материалисты противопоставили религиозному объяснению мира глубокие научные догадки: они доказывали, что не бог Посейдон вызывает морскую бурю, не Зевс извергает молнии, не богиня Де- метра дает обильный урожай — все это имеет естественные причины, которые и надо изучать.

Древнегреческие материалисты сами были выдающимися естествоиспытателями. Они поставили ряд важных естественнонаучных вопросов, решением которых занимались ученые последующего времени. Один из первых древнегреческих философов — Фалес изучал действие магнита, занимался астрономией и предсказал солнечное затмение. Его ученик Анакеимандр утверждал, что Земля шарообразна. Заметив, что в разное время дня тень пред- метов, освещаемых солнцем, имеет различную длину, он устроил так называемые солнечные часы, измерявшие время по длине тени. Анаксимандр высказал ряд глубоких естественнонаучных догадок. Так, например, он полагал, что человек произошел от животных другого вида. Демокрит занимался геометрией, географией, астрономией, медициной и другими науками.

В то время как древнегреческие материалисты делали первые шаги по пути научного объяснения явлений природы, древнегреческие идеалисты стремились доказать, что наука о природе вообще не нужна, да и невозможна. Так, известный идеалист Сократ утверждал, что богам прискорбно видеть старания человека разгадать то, что угодно было им самим навсегда скрыть от него непроницаемой завесой. Ученик Сократа Платон был одним из создателей религиозной легенды о существовании независимой от тела, бессмертной человеческой души. Души, утверждал он, «существовали прежде, чем начали существовать в образе человека, и существовали без тел, но имели разумение».

В то время как материалисты опровергали религиозные предрассудки, идеалисты, напротив, стремились до-казать, что религиозная вера в сверхъестественное может быть согласована с разумным взглядом на мир, может быть оправдана, обоснована разумными доводами. Не удивительно поэтому, что христианская религия в период своего возникновения непосредственно. опиралась на идеалистические учения древности, в особенности на философию Платона.

Если сравнить то, чему учит религия, с тем, что проповедуют идеалисты, то станет ясно, что оба эти учения в своих исходных пунктах весьма близки друг другу.

Христианская религия, например, учит, что в начале не было ни земли, ни неба, никаких предметов вообще, ничего, кроме бога — бестелесного духа, который создал все существующее, в том числе и человека. Вселенная, по утверждению евангелия, возникла потому, что бог повелел ей существовать, причем на сотворение мира богу понадобилось всего несколько дней.

Каково же отношение идеализма к религиозному учению о сотворении мира? Достаточно вдуматься в основное положение идеализма — сознание первично, а материя вторична,— чтобы заметить коренное сходство между основным положением идеализма и христианской легендой о сотворении мира. Сказать: дух первичен или природа сотворена богом — в сущности одно и то же. Тот, кто признает, что природа всегда существовала, тем самым отрицает ее сотворение, возникновение из ничего. Тот, кто признает, что природа бесконечна, то есть не имеет ни начала, ни конца, отрицает тем самым существование чего бы то ни было вне природы, сверх природы, то есть существование бога. А это и есть материализм. И, наоборот, тот, кто признает, что природа имела начало во времени, приходит к выводу, что было время, когда природы, материи не было. Кто доказывает, что мир, природа ограничены в пространстве, конечны, признает тем самым существование чего-то вне природы, вне материи. Отсюда же всего лишь один шаг до идеалистического утверждения, что материя возникла из нематериального, из духа.

Совершенно очевидно, что идеалистическое представление о сверхприродном, сверхчеловеческом сознании, духе в конечном счете совпадает с обычным религиозным представлением о боге. Поэтому идеалистическая философия и в своем исходном пункте и в своих конечных выводах согласуется с религией. Идеализм, как указывал В. И. Ленин, есть утонченная, приукрашенная поповщина, религия.

Но если большинство религиозных учений изображает бога каким-то человекоподобным существом (ведь «священное писание» говорит, что человек был создан по образу божию), которое имеет разум, волю, добродетели и тому подобное, то идеалистическая философия предлагает нам более утонченное, абстрактное представление о боге. Идеалисты говорят о «мировом разуме», или об «абсолютной идее», или просто о «сознании», как о первопричине всего того, что существует в природе и обществе. Но и «мировой разум», и «абсолютная идея», и «сознание» —все это не что иное, как другие наименования того же бога.

Французский материалист XVIII века П. Гольбах остроумно и правильно указал на прямую связь между невежественными религиозными представлениями и «учеными» идеалистическими и богословскими теориями. «Спросите дикаря,— писал Гольбах,— что заставляет двигаться часы? Он вам ответит: дух. Спросите наших докторов богословия — что заставляет двигаться вселенную? Они вам ответят: дух».

Многие из современных идеалистов избегают прямо, открыто выдвигать исходное положение идеализма: со-знание—первично, материя — вторична. Они утверждают, что не существует нн духовного, ни материального, что дух и материя — просто слова, лишенные смысла, которые не стоит даже употреблять. Некоторые из идеалистов, пытаясь обойти основной вопрос философии, заявляют, что и материя и дух являются разновидностями энергии, ввиду чего нет смысла ставить вопрос, что здесь первично, а что — вторично. Нетрудно понять, что эти идеалисты пытаются доказать, что первична энергия, а материальное и духовное вторичны. Но, оттого что понятие первичного заменяется понятием энергии, ничего по сути дела не изменяется, вопреки заявлениям идеалистов. Ведь и об энергии следует спросить: существует ли она вне и независимо от сознания, или, иначе говоря, материальна ли она? Если энергия существует вне и независимо от сознания, следовательно, вы просто заменили слово «материя» словом «энергия». Если же энергия есть нечто духовное, субъективное, то значит, вы подменяете слово «д>х» словом «знеріия». Ясно, что от перемены названий существо вопроса измениться не может и никакая игра словами, которой часто занимаются идеалисты, не может заменить действительного решения основного вопроса философии: об отношении сознания к бытию, к материи.

Что бы ни утверждали идеалисты, ясно, что основной вопрос философии нельзя отбросить, объявив его вопро-сом о словах, наименованиях. Ведь в философии речь идет прежде всего об отношении человеческого сознания к окружающей нас действительности. Как же обойтись без понятий о материи и сознании? Как же избежать ответа на вопрос: существует ли природа вне и независимо от сознания, мышления? Существовала ли природа тогда, когда не было никакого сознания, никаких живых су-ществ? Является ли наше сознание, наше мышление отражением предметов, существующих вне и независимо от сознания, мышления? А именно к этим вопросам сводится вопрос об отношении духовного к материальному. Увильнуть от решения этих вопросов не может ни один идеалист.

Правда, многие современные идеалисты не говорят о существовании какого-либо сверхприродного, или сверхчеловеческого, духа, а выводят все существующее из «Я», из человеческого сознания, из человеческих ощущений.

На первый взгляд может показаться, что субъективно- идеалистическое положение о том, что единственной реальностью является человеческое сознание, не имеет ничего общего с религией, считающей бога сверхприродной, сверхчеловеческой сйлой. На деле же и субъективный идеализм весьма близок к религиозному миропониманию. Ведь одной из основных религиозных догм является вера в существование бессмертной человеческой души, независимой от смертного, тленного человеческого тела. А это в сущности исходный пункт субъективного идеализма, так как он полагает, что человеческое сознание, ощущения создают материальные тела. Следовательно, идеализм враждебен науке не только тогда, когда он допускает существование сверхприродного духа, но и тогда, когда он утверждает, что все существующее является порождением человеческого сознания. И в этом случае идеализм также проповедует утонченную религию. Религиозная догма о бессмертии человеческой души и положение идеализма о независимости человеческого мышления от материальных предметов в сущности совпадают.

В противоположность идеализму материализм рас-сматривает сознание, мышление в полном согласии с наукой. Еще задолго до того, как возникла биология, материалисты доказывали, что в духовном нет ничего сверхъестественного, сверхприродного. В дальнейшем материалисты всегда рассматривали мышление, сознание в соответствии с данными современной им науки. Так, например, выдающийся русский материалист первой половины XIX века В. Г. Белинский писал: «Вы, конечно, очень уважаете в человеке ум? — Прекрасно! —так останавливайтесь же в благоговейном изумлении и перед массою его мозга, где происходят все умственные отправления, откуда по всему организму распространяются через позвоночный хребет нити нерв, которые суть органы ощущений и чувств и которые исполнены каких-то до того тонких жидкостей, что они ускользают от материального наблюдения и не даются умозрению. Иначе вы будете удивляться в человеке следствию мимо причины, или — что еще хуже — сочините свои небывалые в природе причины и удовлетворитесь ими».

Не все, конечно, в этом утверждении правильно с точки зрения современной науки. Но главная мысль Белинского— мышление есть функция мозга—полностью совпадает с данными биологической науки и, в частности, физиологии высшей нервной деятельности и анатомии животных и человека.

Итак, на всем протяжении своей истории материализм неустанно боролся против религиозных представлений о якобы независимом от тела, нематериальном духе. И наука полностью подтвердила положения материалистической философии.

Наука доказала, что живое возникло из неживого, что органической, ощущающей и мыслящей материи предшествовала неорганическая материя, не обладающая ощущением, мышлением. Но разве не это же издавна утверждал материализм? И разве не против этого выступали всегда идеалисты, учившие, что духовное предшествует материи?

Естествознание учит, что живое существует не всегда, а лишь при определенных условиях. Было время, когда на нашей планете не было живых существ. Наука установила, что и в настоящее время на других планетах солнечной системы (за исключением разве только Марса) нет необходимых для жизни условий. Жизнь возникает лишь там, где имеются определенная температура, влажность, где есть кислород, углерод, азот и многие другие химические вещества. Когда на Земле много миллионов лет тому назад сложились все эти условия, тогда и зародились первые простейшие живые существа.

Наука доказала, что у простейших живых существ уже имелась так называемая раздражимость, то есть способность отвечать на воздействия внешней среды, усваивать определенные вещества и перерабатывать их. Понадобились многие миллионы лет, прежде чем раздражимость, свойственная простейшим живым существам, превратилась в способность ощущения. Последняя про-явилась первоначально как способность осязания, в дальнейшем у живых существ развились зрение, обоняние, слух и ощущение вкуса.

Живые существа становились все более и более слож неорганизованными. У них постепенно вырабатывалась нервная система, совершенствование которой в свою очередь привело к образованию головного мозга. Вместе с развитием головного мозга происходило и развитие способности мыслить, которая в полной мере проявляется лишь у человека.

Таким образом, мышление есть свойство высокоорганизованной материи, свойство мозга. Современная медицина полностью подтверждает такое понимание сознания, поскольку повреждения, изменения, заболевания мозга вызывают ослабление, а иногда и полную потерю сознания. Но если, как об этом свидетельствует медицина, человек не может мыслить без мозга, а повреждения головного мозга вызывают нарушение сознания, мышления, то какое основание имеют идеалисты утверждать, что «мышление вообще» или ощущение, или воля являются источником всего материального, телесного?

Мы видим, следовательно, что материалистическая философия тесно связана с наукой, ставит перед ней важные теоретические вопросы и помогает их решению. Идеализм же, напротив, противопоставляет науке ложное, весьма родственное религиозному представление о процессах, совершающихся в природе и обществе, и тем самым тормозит развитие научного познания, уводит его в сторону от истины.

Приведем некоторые примеры для подтверждения этой мысли.

Наиболее выдающиеся представители материалистической философии еще в XVIII веке выдвинули положение о неразрывной связи движения и материи. Движение, учили эти материалисты, есть форма существования материи; нет материи без движения; нет движения без материи. Материалисты решительно отвергали религиозное понимание мира, разъясняя, что материя для своего движения не нуждается ни в какой сверхприродной, нематериальной силе, ни в каком перводвигателе, первотолчке. Правда, в условиях XVIII века положение материализма о неотделимости движения от материи еще не могло получить глубокого научного обоснования, поскольку наука тогда еще не исследовала таких форм движения материи, как теплота, химические, электрические процессы, не доказала еще, что все формы движения материи превращаются друг в друга. Но именно это об- стоятелъство еще ярче подчеркивает значение материалистической философии, которая таким образом предвосхищала естествознание будущего, прокладывала ему дорогу.

В противоположность материализму идеалисты вы-ступали против положения о движении как форме существования материи. Идеалисты доказывали, что материя сама по себе пассивна, не способна к движению, деятельности, что силы, приводящие материю в движение, нематериальны, независимы от материи.

Однако к середине XIX века наука доказала, что материя и движение при всех происходящих в природе изменениях не исчезают, не уничтожаются, что различные формы движения материи (механическая, физическая, химическая, электромагнитная и так далее) лишь превращаются друг в друга. Таким образом, наглядно обнаружилась теснейшая связь материализма с наукой, с одной стороны, и идеализма с религией — с другой, поскольку религия, подобно идеалистической философии, рассматривает материю как пассивный материал для творческой деятельности сверхприродного духа.

Современное естествознание открыло в недрах материи, в атомном ядре, колоссальную энергию. И это вновь и вновь подтверждает положение материализма о том, что материя не нуждается ни в каком внешнем источнике движения; источник движения материи находится в ней самой.

Современная наука (биология, биохимия) ставит перед собой задачу искусственного получения (синтезирования) живого вещества. Разрешение этой сложной задачи — дело нелегкое. Однако наука успешно приближается к ее решению. Большие успехи достигнуты в изучении химического состава и структуры живого белка, из которого состоят живые организмы. Науке и промыш-ленности уже удалось синтезировать тысячи видов органических веществ, которые в обычных, природных условиях образуются лишь в живом организме. Эти факты подтверждают материалистическое положение о происхождении живого из неживого, о первичности материи. Но вопреки фактам многие идеалисты по-прежнему твердят, что напрасно ученые тратят свое время и средства на создание живого белка: задача эта принципи- ально-де неразрешима.

Идеалисты пытаются уверить людей науки, что живое отличается от неживого не своей особой, весьма сложной структурой, а присутствием так называемой «жизненной силы». Эту неуловимую силу нельзя якобы не изучить, ни даже обнаружить. Но спрашивается, на каком основании идеалисты говорят о существовании «жизненной силы», если обнаружить ее существование нельзя? Само собой разумеется, что «жизненная сила» у идеалистов является не предметом знания, а лишенной каких бы то ни было научных оснований верой в сверхъестественное. И то, что идеалисты называют «жизненной силой», есть лишь иное название для обычных религиозных представлений о нематериальной душе.

Религия утверждает, что жизненный процесс в любом живом организме совершается не на основе каких бы то ни было законов природы, а на основе божественного предустановления. Но не то же ли говорит идеалист, доказывающий, что сущность жизни, жизненного процесса сверхматерпальна, непостижима для науки?

Наука открывает законы природы и общества. Наука вскрывает причины наблюдаемых нами явлений, показывая, от чего зависит их существование, при каких условиях они изменяются, перестают существовать и так далее. Наука указывает пути практического использования законов природы и общества в интересах человека.

В противоположность науке религия ставит на место законов природы и общества, на место реальных причин божественную волю или чудо. Чудеса — это нечто сверхъ-естественное, противоречащее законам природы и, следовательно, здравому смыслу. Такими чудесами полно, например, христианское «священное писание»: тут и непорочное зачатие сына божия, и воскрешение умершего Лазаря, и хождение по морю, как по суху, и так далее.

Естественно возникает вопрос, какие имеются осно-вания для допущения существования чудес? Некоторые религиозные люди говорят, что кто-то где-то видел чудо, ссылаются даже на своих ближайших родственников и знакомых, которые-де не могут солгать. Однако известно, что каждый раз, когда производилась проверка объявляемых некоторыми служителями религиозного культа чудес, обнаруживалось обыкновенное шарлатанство. Таким образом, никто никогда чудес не наблюдал. Почему же мы должны верить в чудеса? Христианство утвер- ждает, что мы должны верить в чудеса, ибо об этом написано в «священном писании», которое является откровением божиим, записанным святыми апостолами. Но верить в чудеса — значит верить в то, о чем мы ничего не знаем, и не верить тому, о чем говорит опыт, наука, здравый смысл. Чудеса необходимы религии для доказательства существования сверхъестественного. Религия, следовательно, пытается доказать сверхъестественное путем ссылки опять-таки на сверхъестественное.

Естественные процессы, причины которых ныне известны каждому школьнику, религия «объясняет» сверхъестественными обстоятельствами. Ссылаясь на бога для объяснения явлений природы, религия тем самым факти-чески отказывается от их объяснения, ибо нельзя же объяснять неизвестное еще более неизвестным. Чем более познают люди природу, тем очевиднее становится несостоятельность религиозных утверждений о существовании сверхприродного существа — бога. Нельзя не согласиться поэтому с остроумным замечанием одного из материалистов XVIII века, что лучше было бы считать богом солнце: не было бы тогда споров о его существовании.

С религиозной точки зрения все, что совершается в природе и обществе, является осуществлением некоей заранее поставленной цели; все существует ради этой цели. Виноградные лозы растут и приносят плоды для того, чтобы люди делали вино, а пробковые деревья — для изготовления пробок, которыми затыкают бутылки с вином. По мнению верующих, ни один волос с человеческой головы не упадет без божественного на то повеления. С этой точки зрения сторонники религии обычно пытаются объяснить и оправдать любое общественное зло, любую несправедливость. Существование бедных и бога-тых, говорят они, необходимо для испытания человеческих добродетелей, для того чтобы богатые оказывали благодеяния бедным, а бедные не завидовали богатым. Безработица, по мнению некоторых, наиболее ретивых буржуазных проповедников религии, существует для того, чтобы предоставить людям свободное время для молитв. Ясно, что такое религиозное истолкование мира все оправдывает, со всем примиряется, все благослов-ляет. Кому оно выгодно и кем оно поощряется, нетруд-но понять. Ведь если все существующее в мире — от бога, то человек не должен думать об изменении этого боже-ственного миропорядка. Заявляя, что общественные по-рядки установлены богом, его повелением, проповедники религии тем самым говорят трудящимся: не боритесь про-тив капиталистической эксплуатации и угнетения, несите покорно крест свой, пути господни неисповедимы.

Как же относятся материалисты и идеалисты к этому реакционному идеалистическому учению о всеобщей бо-жественной целесообразности, якобы господствующей в мире?

Материалисты всегда решительно выступали против религиозных представлений о целесообразности всего і ого, что совершается в природе и обществе. Они ука-зывали, что стихийные силы природы не обладают созна-нием, не преследуют в своем действии никакой цели. Так, если камень, поднятый на определенную высоту, па-дает вниз, то это происходит вследствие земного притя-жения, то есть определенного закона природы, а не ка-кой-то цели.

Конечно, и этого никогда не отрицали материалисты, животные и растения обычно более или менее целесооб-разно приспособлены к условиям жизни: птица обладает крыльями, рыба — плавниками и так далее. Но такого рода целесообразность никоим образом не доказывает того, что животные и растения были сотворены богом: она проистекает, как доказал великий английский естествоиспытатель Ч. Дарвин, из стихийного процесса развития животных, естественного отбора и постепенного приспособления организмов к окружающей среде.

Понятие цели, с точки зрения материализма, приме-нимо лишь к сознательной деятельности людей, например к их трудовой деятельности. Лишь человек ставит перед собой определенные цели и стремится их осуществить.

Выдающиеся материалисты прошлого в противопо-ложность идеалистам справедливо указывали на то, что признание всеобщей целесообразности в природе и об-ществе направлено на примирение человека с несправед-ливым устройством общественной жизни, ибо, если все целесообразно, значит целесообразно и существование угнетения, нищеты, невежества.

Идея всеобщей целесообразности фактически совпа-дает с призывом целиком положиться на бога и отка-заться от изменения общественной жизни в интересах угнетенных и эксплуатируемых. Конечно, идеалисты, так же как и религиозные проповедники, не признают этого прямо, но этот вывод неизбежно следует из их учений. Например, немецкий идеалист Лейбниц говорил, что мир, в котором человек живет, наилучший из всех возможных миров. Следовательно, надо удовлетвориться тем, что есть. Другой известный немецкий идеалист — Фихте, пи-сал, что философия (речь шла об идеалистической фило-софии) «признает все необходимым и потому благим и примиряется со всем существующим, как оно существует, потому что оно должно быть таким ради высшей цели».

Всякий, кто наблюдает природу, изучает историю, сле-дит за современной международной жизнью, легко убедится в том, что идеалистическое учение о всеобщей целесообразности противоречит неопровержимым обществен-ным фактам.

Так, например, в периоды экономических кризисов капиталисты уничтожают товары, в том числе и про-дукты питания, хотя миллионы людей голодают. Конечно, уничтожая товары, капиталисты преследуют определен-ную цель — не допустить невыгодного для них падения цен. Однако никакой всеобщей целесообразности тут, ко-нечно, нет. О какой всеобщей целесообразности, иначе говоря, гармонии может идти речь, когда те цели, кото-рые преследуют капиталисты, противоречат интересам широких народных масс? Буржуазия стремится получить как можно больше прибыли. Чтобы осуществить эту цель, она снижает заработную плату рабочих, заставляя их вместе с тем работать с еще большим напряжением. Бур-жуазия экономически наиболее развитых капиталистических стран эксплуатирует народы менее развитых стран, прибирая к рукам их естественные богатства И пра-вильно поступают трудящиеся капиталистических стран, когда они отбрасывают лживые религиозные и идеали-стические теории о всеобщей целесообразности, гармонии и решительно выступают против экономического и поли-тического угнетения. Столь же разумно поступают и на-роды колониальных стран, низвергая колониальный гнет и вступая на путь самостоятельного, независимого разви-тия. Так трудящиеся массы на практике опровергают утверждения идеалистов и церковников о всеобщей целесообразности, осознавая на собственном опыте, что за

4 Книга для чюмия 49

справедливое общественное устройство необходимо бо-роться, само собою оно не придет.

Итак, если идеалистическая философия, подобно религии, принижает человека, пытаясь примирить его с любым социальным злом, то материалистическая фило-софия, в особенности же марксистский материализм, во-преки религии внушает трудящемуся человеку веру в свои силы, убеждает его в том, что он может изменить к лучшему свою жизнь, уничтожить социальную неспра-ведливость.

Идеалисты пытаются убедить народные массы капи-талистических стран в том, что для изменения общест-венной жизни достаточно изменить сознание людей, изменить мораль. По мнению идеалистов, социальная несправедливость коренится не в материальных условиях жизни людей, не в существовании частной собственности, а в нравственных недостатках людей. Некоторые идеа-листы, например, утверждают, что социальная неспра-ведливость существует потому, что люди злы, завистливы, эгоистичны, честолюбивы и так далее. Но откуда эти от-рицательные качества? Христианская религия говорит: вследствие грехопадения Адама и Евы. Не лучший ответ дают на этот вопрос идеалисты, которые считают, что в самой человеческой природе лежит некое неискоренимое зло. Нет, отвечает на это философ-материалист: люди от природы не злы, не завистливы, не эгоистичны. Все эти дурные качества являются не причиной, а следствием.

Что же в таком случае является причиной этих отри-цательных качеств людей?

Этой причиной является существование частной соб-ственности на средства производства и связанного с ней разделения общества на противоположные — эксплуа-тируемые и эксплуататорские — классы, что и порождает такие отрицательные черты, как эгоизм, алчность, корыстолюбие, стремление поживиться за чужой счет и так далее. С устранением частной собственности част-нособственническая мораль сменяется новой, коммуни-стической моралью, характерными чертами которой являются: коллективизм, стремление к общему благу, сознание своей ответственности перед обществом за пору-ченное дело, героизм в труде и так далее.

Таким образом, на всем протяжении человеческой истории идеализм в общем и целом является союзником

религии. Но значит ли это, что можно безоговорочно ставить знак равенства между идеалистической фило-софией и религией? Нет. Полностью приравнивать идеа-лизм к религии нельзя. Подчеркивая, что исходные по-ложения идеализма в конечном счете совпадают с рели-гиозными, следует вместе с тем проводить различие между теми и другими. Каковы же эти различия? Рели-гия, как известно, не является формой познания окру-жающей действительности. Что же касается идеалисти-ческой философии, то при всех своих ошибках она все же связана с развитием познания, с теми трудностями, которые познание встречает на своем пути.

В. И. Ленин говорил, что идеализм представляет собой пустоцвет, растущий на живом дереве познания и питающийся его соками. Это значит, что идеализм свя-зан с трудной, сложной, противоречивой историей на-учного познания, которая не есть прямой путь к истине. Поэтому и в идеалистических учениях, обосновывающих в конечном счете религиозный взгляд на мир, могут ставиться и обсуждаться важные вопросы науки, истории познания, общественной жизни. В некоторых идеалисти-ческих учениях рядом с нелепыми фантастическими вымыслами встречаются глубокие догадки относительно природы, общества и их познания.

Ярким примером этого может быть идеалистическая философия выдающегося немецкого философа конца XVIII — начала XIX века Гегеля. Маркс, Энгельс, Ленин высоко оценивали историческое значение идеалистической философии Гегеля, критически изучали ее и материалистически перерабатывали то ценное, глубокое, что в ней имелось.

Идеалистическое учение Гегеля содержало в себе глубокие догадки относительно диалектических зако-нов развития, действующих в природе и обществе, отно-сительно процесса познания.

51

4*Ясно, что если какие-то стороны действительности или процесса познания открыты философом-идеалистом, то в его учении, таким образом, обнаруживаются частицы действительного знания, которые необходимо освободить от идеалистической оболочки. Вот почему Ленин подчеркивал, что идеализм не просто чепуха. Ленин требовал серьезной критики идеалистических теорий, изучения их связи с историей познания, а также выделения

всего ценного, что содержится в учениях наиболее выдающихся представителей идеалистической философии.

Если бы идеализм не имел никакого отношения к истории науки, не был бы связан с познанием, то критика идеализма не представляла бы никакого труда. Но путь познания длительный, очень сложный, извилистый, зигзагообразный; на этом пути, конечно, неизбежны заблуждения, которые в определенных исторических условиях принимают вид идеалистической философии.

Конечно, трудности, с которыми сталкивается наука, ошибки, неизбежные на ее пути, противоречия, порождаемые развитием познания, отнюдь не всегда должны приводить к идеалистическому пониманию мира. Трудности, ошибки, противоречия в развитии познания заключают в себе лишь возможность идеалистического отклонения науки от действительности, возможность идеалистического извращения действительной картины мира, не больше. Эта возможность превращается в действительность, то есть приводит к возникновению и распространению идеалистической философии там, где имеются общественные силы, заинтересованные в насаждении религии и родственной ей идеалистической философии. Этим объясняется, в частности, существование идеализма в современном буржуазном обществе, несмотря на то что данные науки и практики полностью опровергают эту глубоко ошибочную философию.

Таково в основных чертах отношение материализма и идеализма к науке, с одной стороны, к религии — с другой. Наука и материализм неотделимы друг от друга — об этом свидетельствует вся история познания с древнейших времен по настоящее время. И так же неразрывно связаны друг с другом религия и идеалистическая философия. На протяжении нескольких тысячелетий философы-материалисты постоянно выступали против религиозного объяснения природы и человеческой истории, за научное исследование окружающей действительности. Эта великая заслуга материалистической философии станет еще более очевидной, наглядной, если мы кратко рассмотрим историю материализма.

3. КАКОЙ БЫЛА ДОМАРКСИСТСКАЯ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ?

Когда современные буржуазные философы-идеалисты говорят о материалистической философии, они изображают дело так, будто бы между материалистическими учениями разных времен нет никакого существенного различия, будто бы на протяжении своего многовекового существования материализм топтался на месте, не двигался вперед, не обогащался новыми положениями. Зачем враги материализма сваливают в одну кучу материалистические учения различных исторических эпох? Они делают это для того, чтобы опорочить материализм, чтобы смазать, затушевать достижения марксистско- ленинской материалистической философии и тем облегчить себе борьбу с ней.

Однако действительная история материалистической философии полностью опровергает эти выдумки. Материализм всегда был прочно связан с наукой и практикой, и именно поэтому он никогда не стоял на месте, а непре-рывно развивался, совершенствовался, обогащался новыми теоретическими положениями. Марксистский материализм является высшей ступенью развития материалистической философии: он преодолел недостатки, присущие предшествующему материализму. Но для того чтобы стало ясно, чем отличается марксистский материализм от предшествующей материалистической философии, необходимо хотя бы вкратце рассказать о наиболее выдающихся материалистических учениях прошлого.

Материалистическая философия возникла свыше 2500 лет тому назад. Она существовала и развивалась в Древнем Египте, Вавилоне, Китае и других странах. Высокого развития достиг материализм в то время в Греции. Выше уже говорилось о материализме Демокрита, одного из выдающихся представителей древнегреческой материалистической философии. Древнегреческий материализм существовал в то время, когда еще не было наук о природе и обществе. Это был первоначальный, наивлый материализм, опиравшийся на повседневный опыт людей.

Древнегреческие материалисты не знали, например, что вода — сложное вещество (соединение водорода и кислорода), что огонь представляет собой особого рода химический процесс, а земля состоит из множества качественно отличных друг от друга элементов. Не удивительно поэтому, что одни из них думали, что все существующее произошло из воды, другие полагали основой всех явлений воздух, третьи утверждали, что первоосновой, первоисточником всего существующего является огонь. Такие представления у современного читателя вызывают, конечно, улыбку. Но было бы ошибкой не видеть в них глубокого смысла, замечательной догадки о материальности окружающего мира. Главное во всех этих учениях — признание, что мир по природе своей материален и все явления, предметы, существующие в нем, связаны друг с другом, возникают, изменяются, развиваются.

Древнегреческие материалисты поставили вопрос о происхождении вещей, явлений, о едином материальном источнике всего того, что существует. Они полагали, что ничто в природе не остается неизменным; каждое явление изменяется, превращается в другое, противоположное ему. Солнце, говорил, например, древнегреческий материалист-диалектик Гераклит, каждый день новое. Такой подход к природе, такое истолкование природных явлений называется диалектическим.

Диалектика учит, что явления не обособлены, не отделены друг от друга, они внутренне связаны между собой. Чтобы понять то или иное явление, надо рассматривать его в связи с другими, в движении, изменении, развитии.

Древнегреческие материалисты были первоначаль-ными, наивными диалектиками. Гераклит, например, писал, что «мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим». Гераклит, следовательно, подчеркивал, что мир материален, несотворим, неуничтожим, что все в мире проистекает из единого материального источника — огня; все в мире «горит», то есть находится в состоянии движения, изменения, развития. Огонь, по учению Гераклита, переходит в воздух, воздух — в воду, вода — в землю, а земля вновь порождает огонь. Ничто не остается неизменным, все течет, все изменяется. «Холодное,— говорит Гераклит,— становится теплым, теплое холодным, влажное сухим, сухое влажным».

Как видно на этом примере, диалектика Гераклита — наивная, то есть научно не обоснованная диалектика. Во времена Гераклита не было еще научных представлений о химических элементах и соединениях, о законах природы вообще. Однако значение диалектики Гераклита для последующего развития философии было очень велико.

Если древнегреческий материализм существовал и развивался в то время, когда науки о природе и обществе еще были неразвиты, то материализм нового времени сложился на основе выдающихся открытий естествознания XVII—XVIII веков. В этом заключается главное преимущество материализма передовых мыслителей эпохи раннего капитализма перед материализмом эпохи рабовладельческого строя.

Материалисты XVII—XVIII веков уже не говорили, что все происходит из воды или из огня. Они отказались от попыток свести все виды материи к одному какому- либо веществу. Материю они понимали как совокупность тел природы, веществ. Все тела природы имеют определенную длину, ширину, высоту; следовательно, все они существуют в пространстве. Но материя существует не только в пространстве, но и во времени: все имеет свое прошлое и свое будущее. Пространство и время неотделимы от материи: никогда не было времени без материи, так же как не было никогда пустого, незаполненного материей пространства. Опираясь на достижения науки, материалисты этой эпохи выдвинули и обосновали положение о всеобщей причинной зависимости явлений. Всякое действие, говорили они, вызывается определенной причиной, и всякая причина обязательно вызывает определенное действие; беспричинных явлений не существует.

Однако материалистические учения этих мыслителей все же страдали существенными недостатками. Дело в том, что в XVII—XVIII веках науки о природе занимались преимущественно накоплением материала, описанием отдельных веществ, растений, животных. Ведь для того, чтобы исследовать возникновение и развитие, на-пример млекопитающих, необходимо было прежде всего описать различные виды этих животных, изучить их отличия от рыб, птиц и других живых существ. Чтобы вскрыть взаимосвязь и единство химических элементов, необходимо отличить их друг от друга, установить, ска- жем, чем отличается железо от меди, медь — от золота и так далее. Для изучения свойств отдельных веществ, растений, животных, для отличения их друг от друга ученые должны были выделять их по возможности в чистом виде, рассматривать каждое в отдельности, независимо от другого. Поэтому естествознание XVII— XVIII веков не интересовалось еще всеобщей связью явлений, не изучало их изменения, взаимопревращения, развития. Естествоиспытатели, как правило, полагали, что изучаемые ими предметы всегда существовали и притом всегда находились в одном и том же состоянии. Короче говоря, в естествознании XVII—XVIII веков господствовал метафизический подход к явлениям природы. И материализм передовых мыслителей того времени также был метафизическим. В этом заключалась его главная ограниченность, его основной порок.

Материалисты XVII—XVIII веков рассматривали мир преимущественно как совокупность неизменных, готовых вещей, которые и в будущем останутся такими же, как теперь. Изменение, развитие допускалось ими, скорее, как исключение, чем как правило. Сущность явлений считалась неизменной. Всегда существовала Земля и различные растения и животные, населяющие ее, всегда Существовал человек — так полагали метафизические материалисты. Правда, у наиболее выдающихся представителей материализма XVII—XVIII веков мы встречаем иногда глубокие догадки относительно происходящих в природе изменений, развития. Так, например, великий французский материалист XVIII века Д. Дидро не соглашался с теми учеными, которые утверждали, что животные всегда были такими же, какими мы их видим теперь. Он писал по этому поводу: «Какая бессмыслица! Ведь совершенно же неизвестно, чем они были прежде, равно как неизвестно и то, чем они будут впоследствии. Невидимый червячок, который возится в грязи, находится, может быть, на пути к превращению в большое животное...». Но такого рода догадки не изменяют в целом метафизического характера материализма XVIII века.

Следует также иметь в виду во избежание упрощения, что метафизические материалисты XVII—XVIII веков не отрицали движения в природе. Они обычно говорили, что все тела природы находятся в движении.

Французские материалисты XVIII века даже выдвинули важное положение о неотделимости движения от мате-рии. Но движение тогда понималось лишь как перемещение тел в пространстве, лишь как перемена места, вследствие которой ничего по существу не изменяется, ничего нового не возникает.

В XVII—XVIII веках из всех наук о природе наиболее развитой была механика, изучавшая перемещение тел в пространстве, и материализм того времени, основываясь главным образом на данных механики, не видел других, немеханических форм движения материи. Но одно дело изучать перемещение тел в пространстве, а другое — считать перемещение единственно возможной формой движения материи. Последняя ошибка как раз и допускалась метафизическими материалистами, также как и естествоиспытателями того времени. Все они пытались понять даже наиболее сложные процессы в природе как механические, изображая, например, человека в виде машины, системы рычагов, блоков и так далее.

Так, великий английский материалист XVII века Т. Гоббс следующим образом объяснял работу сердца. «...Что такое сердце,— писал Гоббс,— как не пружина? Что такое нервы, как не такие же нити, а суставы, как не такие же колеса, сообщающие движение всему телу так, как этого хотел мастер?» Конечно, такое понимание процессов, происходящих в живом организме, является весьма упрощенным. Таким образом, материа-лизм XVII—XVIII веков — и это составляет второй его недостаток — был не только метафизическим, но и механистическим.

Третьим серьезным недостатком этого материалистического направления был идеализм в понимании общественной жизни. Материалисты XVII—XVIII веков, так же как и их предшественники, были материалистами лишь в понимании природы. Никто из них не мог материалистически объяснить общественную жизнь, историю человечества; все они в этой области оставались идеалистами.

Ярким примером могут служить французские материалисты П. Гольбах, Д. Дидро, К. Гельвеций. Эти мыслители не понимали того, что основной движущей и определяющей силой общественной жизни и всей истории человечества является производство материальных благ. Они полагали, что события, происходящие в человеческом обществе, имеют своей причиной чувства, желания, мнения людей, в особенности же выдающихся людей. Именно в сознании людей французские материалисты видели главную, определяющую причину общественных событий, не понимая, что сознание людей обусловлено их бытием, материальной жизнью общества, уровнем развития производства. Так, например, они объясняли возникновение войн честолюбием королей и полководцев, наличием религиозной нетерпимости, не догадываясь о существовании материальных, экономических условий, порождающих войны.

Выступая против религии, французские материалисты видели в ней лишь продукт невежества и обмана. С помощью религиозного дурмана, говорили они, дворяне и церковники пытаются сделать так, чтобы люди потеряли ясное представление о том, что не вызывает у них сомнения, и поверили тому, что совершенно невероятно. Материалист Гольбах говорил, что религия служит ари-стократам для того, чтобы держать народ в узде. Так, например, христианская легенда о том, будто бедность предпочтительнее богатства, нужна дворянам для того, чтобы заставить простых людей ходить на четвереньках, дабы дворянам было удобнее ездить на них. Гольбах, конечно, был весьма далек от представления, что и буржуазии также понадобится религия со всеми ее легендами для обуздания народа, что буржуа, так же как и помещики, будут эксплуатировать, угнетать народные массы. Французские материалисты не видели, что религия имеет глубокие материальные корни в существовании частной собственности на средства производства. Они думали, что всему причиной темнота, невежество масс, которыми пользуются в своих интересах всякие проходимцы и тираны.

Французские материалисты решительно выступили против религиозного взгляда на историю, объяснявшего все события в человеческом обществе божественным пре-допределением, божественным вмешательством в ход человеческой жизни. Материалисты XVIII века осмеивали поповские выдумки о том, что цари поставлены господом богом, что от бога происходят различия между сословиями, власть помещиков и так далее. Они резко критиковали религиозную( мораль и уверения церковников, будто нравственное поведение невозможно без религии, без веры в бога. Люди сами делают свою историю, говорили французские материалисты, и события, составляющие историю, происходят не по велению свыше, а в силу человеческих стремлений, интересов, чувств. Небог, а мнения самих людей определяют ход событий в обществе, говорили они.

Эти взгляды на историю были шагом вперед по сравнению с религиозными воззрениями. Но можно ли сказать, что такое понимание истории является научным, ма-териалистическим? Конечно, нет. Ведь, с точки зрения французских материалистов, причины исторических событий коренятся в сознании людей, а не в материальных условиях их жизни. Нельзя, конечно, отрицать, что чувства, мнения, идеи побуждают людей к действию в том или ином направлении. Однако сами эти чувства, мнения, идеи являются не причиной, а следствием: они порождены определенными материальными условиями, отражают эти условия. Значит, в конечном счете события истории вызваны материальными причинами. Этого не видели французские материалисты. Ясно, что французские материалисты XVIII века, несмотря на свою борьбу против религиозного понимания общественной жизни, оставались, так же как и их предшественники, на позициях идеалистического понимания истории.

Одним из наиболее выдающихся представителей домарксистской материалистической философии был немецкий мыслитель Л. Фейербах, который жил в XIX веке. Фейербах дал очень меткую и остроумную критику философии Гегеля и других идеалистических учений. Он обстоятельно показал, что идеалистическая философия родственна религии, а основное положение идеализма — духовное первично, материальное вторично—в конечном счете совпадает с религиозным догматом о сотворении мира богом. Критику идеализма Фейербах сочетал с критикой религии, в особенности христианства. В своей книге «Сущность христианства» он решительно выступал против мнения, будто религия прирождена человеку. В таком случае, говорил он, следует допустить, что человек рождается со специальным органом суеверия. Правда, немецкий материалист не видел связи религии с экономическим и политическим угнетением народных масс. Как и другие атеисты того времени, он видел корни религии лишь в чувствах страха и надежды, в невежестве масс.

Критикуя идеалистическую философию Гегеля, объявлявшую мышление (понятие, идею) источником всего существующего, Фейербах доказывал, что нет ничего выше природы, так же как нет ничего ниже природы. И человек, и присущий ему разум являются продуктом природы, не могут быть отделены от нее. Вопреки Ге-гелю, который отрывал мышление от материи, от человеческого мозга и принижал значение органов чувств для познания, Фейербах, напротив, подчеркивал связь мышления с материальным миром, с чувственным восприятием окружающей действительности. Но, отбросив идеализм Гегеля, Фейербах не заметил диалектики, кото-рую разрабатывал этот мыслитель. Не усвоив диалектического подхода к явлениям, он остался на позициях метафизического материализма.

Много сделали для развития и пропаганды материалистического мировоззрения русские мыслители XIX века В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов и другие. Будучи продолжателями материалистических учений западноевропейских и русских материалистов XVIII века, они стремились преодолеть ограниченность этих учений. Они учитывали достижения диалектиков-идеалистов, и в их трудах мы находим плодотворные попытки диалектического истолкования миря, то есть изучения мира с точки зрения всеобщей связи и развития явлений.

Например, Чернышевский, перерабатывая в материалистическом духе идеалистическую диалектику Гегеля, учил, что отвлеченной, оторванной от условий действительности истины нет, истина всегда конкретна. Это значит, разъяснял* Чернышевский, что всякое суждение должно быть определенным, конкретным, то есть должно учитывать обстоятельства, условия существования предмета, о котором идет речь. Даже на такой простой вопрос, как, например, полезен или вреден дождь, нельзя ответить без учета условий времени и места. В период жатвы дождь, конечно, не принесет пользы и лишь затруднит уборку урожая. В других условиях дождь, наоборот, крайне необходим для роста растений и, следовательно, полезен.

Русские материалисты середины XIX века были вдох- новителями революционной крестьянской борьбы против самодержавия и помещиков. В борьбе против реакционных теорий, доказывавших «вечность» и «неизменность» эксплуататорских порядков, они говорили, что развитие обязательно включает в себя уничтожение старого. Диалектику — теорию развития — Герцен называл «алгеброй революции».

Однако русские революционные демократы не смогли разработать диалектику в систематической научной форме; не сумели они также преодолеть непоследовательность предшествующего материализма в учении об обществе. В своих взглядах на общество русские революционные демократы, несмотря на серьезные материалистические элементы, остались в целом идеалистами. Общественное развитие они объясняли прогрессом познания, достижениями науки. Чернышевский, например, писал, что «знание — основная сила, которой подчинены и политика, и промышленность, и все остальное в человеческой жизни».

На самом же деле человеческие знания, наука развиваются прежде всего благодаря материальной деятельности людей, практике и особенно производству и лишь затем в свою очередь воздействуют на производство. Из того, например, факта, что производство атомной энергии было бы невозможно без науки об атоме, нельзя делать вывод, что наука является определяющей силой. Ведь само развитие физики атомного ядра стало возможным прежде всего благодаря громадным успехам производства и созданию специальной технической аппаратуры. Производство ставит перед наукой вопросы, требующие ответа, задачи, нуждающиеся в решении, и тем самым движет познание вперед.

Подытоживая краткое изложение развития домарксистского материализма, мы приходим к следующему выводу: материализм на протяжении нескольких тысячелетий своего существования непрерывно развивался, обогащался новыми данными, все более и более углуб-лялось материалистическое понимание природы и познания. Достижения домарксистского материализма в деле материалистического объяснения окружающей действительности сыграли важную роль в исторической подготовке высшей формы материалистической философии — марксистского материализма.