«АНТИ-ДЮРИНГ» Ф. ЭНГЕЛЬСА - ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ФИЛОСОФИИ МАРКСИЗМА

Труд Энгельса «Анти-Дюринг» В. И. Ленин оценивал как одно из главных произведений марксизма, где «разобраны величайшие вопросы из области философии, естествознания и общественных наук...

Историческая обстановка и идеологическая атмосфера, в которой создавался «Анти-Дюринг». Историческая обстановка 70-х годов XIX в., в которой создавалось это выдающееся произведение марксизма, имела свои особенности по сравнению с предшествующими этапами классовой борьбы. Время после поражения Парижской Коммуны (1871—1904) Ленин назвал периодом, отличающимся от предшествовавшего «мирным» характером раз-вития. «Учение Маркса одерживает полную победу и — идет вширь. Медленно, но неуклонно идет вперед процесс подбирания и собирания сил пролетариата, подготовки его к грядущим битвам» [2, т. 23, с. 3].

Но бурное развитие рабочего движения и распространение марксизма «вширь» сопровождалось массовым переходом в ряды пролетариата вчерашних мелких буржуа, что создавало условия для распространения оппортунизма и ревизионизма. С этими негативными идеологическими моментами марксистским партиям необходимо было вести настойчивую борьбу.

Огромную роль в распространении марксизма сыграл I Интернационал (1864—1876), руководимый К.

Социал-демократия Германии, несмотря на теоретические и практические ошибки, в целом в этот период проводила революционную политику. Однако Маркс и Энгельс, отмечая успехи партии, ясно видели также и опасность оппортунизма на практике и ревизионизма в теории.

Рост влияния оппортунизма был обусловлен, в частности, также и активизацией идеологической деятельности буржуазии, стремившейся использовать слабые стороны рабочего движения.

Социальную основу оппортунизм и ревизионизм стал также находить в так называемой «рабочей аристократии», из числа которой формировался бюрократический аппарат профессиональных организаций и социал-демократических партий. Эти «верхи» рабочего класса стали обособляться от основной части пролетариата и пополняться за счет мелкобуржуазных слоев и интеллигенции. Из ее среды в значительной мере формировались кадры образованной профсоюзной и социал-демократической бюрократии, теоретики социал-демократии, депутаты в буржуазный парламент, где они подчас превращались в слуг монополистической буржуазии. Эти слои устраивал не революционный марксизм, а скорее модифицированные традиции буржуазного либерализма.

Элементы ревизионистской идеологии возникли и были заме-чены основоположниками марксизма задолго до выступления

Э. Бернштейна. В частности, в конце 60-х — начале 70-х годов «в качестве адепта социализма и одновременно его реформатора» [1, т. 20, с. 5] выступил приват-доцент Берлинского университета Евгений Дюринг, который прежде всего и более всего ополчился на научный социализм Маркса. Дюринг был как бы переходной идеологической фигурой от буржуазного либерализма и начальной формы оппортунизма к ревизионизму конца XIX в.

Философский климат Германии середины — второй половины XIX в., в котором формировался Дюринг, отличался упадком интереса к теории со стороны буржуазии. Энгельс отмечает в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», что «после революции 1848 г. «образованная» Германия дала отставку теории и перешла на практическую почву...

Эти особенности были присущи и многим из тех идеологов мелкой буржуазии, которые стремились примкнуть к пролетарскому движению. Мелочность и ничтожность в теории, основанные на попытках «согласовать поверхностно усвоенные социалистические идеи с самыми различными теоретическими взглядами...» [1, т. 34, с. 321], стали типичными для философского мышления этих немецких буржуа. «Вместо того, чтобы... углубиться в изучение новой науки, каждый старался так или иначе подогнать ее к своим извне принесенным воззрениям, наскоро сколачивал себе свою собственную приватную науку и тотчас же выступал с претензией обучать этой науке других. Поэтому у этих господ почти столько же точек зрения, сколько голов» [там же].

В этих условиях влияние эклектической мешанины Дюринга на социал-демократическую интеллигенцию стало представлять опасность и для дальнейшего развития пролетарской партии. Многие социал-демократические читатели стали считать его даже «новейшим материалистом», превзошедшим материализм Маркса и Энгельса. Этот период становления социал-демократического движения в Германии был назван Энгельсом «детской болезнью», болезнью роста, которую «рабочие при своей замечательно здоровой натуре несомненно... преодолеют» [1, т. 20, с. 7].

В философских, экономических и социально-политических рассуждениях Дюринга нашли место элементы метафизического материализма и идеализма, натурфилософии и кантовского априоризма, домарксовского социализма и анархизма. Элементы науч- його понимания экономических отношений переплелись у него б анархическими и вульгарными теориями развития общественного производства Прудона и Кэри. В роли же основной методологии «обобщения» всех этих концепций у него выступает позитивист-ский метод Конта.

В учении Дюринга о социализме оказалось немало черт, сближавших его с оппортунистической лассальянской теорией.

Популярность Дюринга стала расти после опубликования его работ «Критическая история политической экономии социализма» и «Курс философии», когда анархическая группа Социалистиче-ской рабочей партии во главе с И. Мостом стала создавать вокруг Дюринга атмосферу почитания и принялась шумно его рекламировать. Стал складываться культ Дюринга, которому в определенной мере поддался даже А. Бебель. Хотя он и не был оппортунистом, но в двух статьях под общим названием «Новый коммунист» (март 1874 г.) он приветствовал Дюринга как «нового теоретика социализма».

Маркс, ранее считавший ненужным обращать внимание на «пустозвонство» Дюринга, в мае 1876 г. указывает на «опасность распространения таких плоских идей внутри партии» [1, т. 34, с. 12], соглашаясь с мнением Энгельса о необходимости дать отпор новоявленному «теоретику». Энгельс, до этого интенсивно работавший над «Диалектикой природы», откладывает на время эту работу и берется за паписание «Анти-Дюринга», где он во многом использует и результаты, полученные в ходе работы над «Диалектикой природы». Опасность дюрингианства стал осозна-вать и В. Либкнехт, который считал, что «дюринговская эпидемия поразила и людей, в прочих отношениях разумных...» [см. там же, с. 409, прим. 19]. Поэтому В. Либкнехт предложил Энгельсу выступить против Дюринга в партийной газете «Фольксштаат».

Маркс твердо поддержал намерение Энгельса дать теоретический анализ взглядам Дюринга [см. там же, с. 10—16], а впоследствии принял непосредственное участие в этой работе (он сам написал главу X второго отдела «Анти-Дюринга»).

Однако активные сторонники Дюринга, боясь открытой и честной полемики с Энгельсом, принялись крикливо протестовать против публикации статей Энгельса, фальсифицируя мотивы его критического выступления. Эта кампания против Энгельса оказала влияние на Либкнехта и возглавляемую им редакцию, которая была, как отмечал Маркс, «запугана горсткой сторонников г-на Дюринга» [там же, с. 203]. Дальнейшая публикация в газете «Форвертс» статей Энгельса оказалась под угрозой [см. там же, с. 205].

Состоявшийся в 1877 г. съезд партии отклонил обвинения, выдвинутые против Энгельса сторонниками Дюринга. Тем не менее «по практическим соображениям» съезд решил не продолжать дискуссии по теоретическим вопросам на страницах газеты, а печатать статьи Энгельса лишь в приложении к ней, где они и продолжали публиковаться до середины 1878 г. Одновременно в 1877—1878 гг. работа Энгельса выходит в виде двух брошюр в Лейпциге, а в июле 1878 г.— отдельной книгой под названием «Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом. Философия. Политическая экономия. Социализм».

«Анти-Дюринг», таким образом,— произведение полемическое. Но одновременно и притом в несравненно большей степени этот труд ценен своей положительной стороной: в этом великом произ-ведении Энгельса впервые было систематически изложено марксистское мировоззрение во всех основных его частях. «Отрицательная критика,— писал Энгельс в предисловии к «Анти-Дюрингу» в 1894 г.,— стала благодаря этому положительной; полемика превратилась в более или менее связное изложение диалектического метода и коммунистического мировоззрения, представляемых Марксом и мной...» [1, т. 20, с. 8—9]. Это исторически первая энциклопедия марксизма.

«Анти-Дюринг» состоит из трех частей (отделов), составляю-щих целостную систему, тесно между собою связанных и посвященных философии, политической экономии и теории научного социализма. Это диалектическое единство составных частей марксизма впоследствии неоднократно подчеркивалось В. И. Лениным.

1 Название иронически перефразирует заглавие апологетической книги Дюринга «Переворот в учении о народном хозяйстве и в социальной науке, произведенный Кэри», изданной в Мюнхене в 1865 г. Г. Ч. Кэри — американский вульгарный буржуазный экономист — был «учителем» Дюринга в области политэкономии и, как известно, был подвергнут беспощадной критике со стороны К. Маркса.

ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ КАК МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Предмет философии. Критикуя «системотворчество» Дюринга, Энгельс выступает отнюдь не против «системы», как таковой, в том числе и не против понимания философии как системы знания. Каждая наука, создавая свою теорию, тем самым строит и соответствующую систему категорий, а ее содержание по мере развития все более тяготеет к системной упорядоченности. В свое время Гегель справедливо заметил, что научный метод, становясь диалектическим, «расширяется в систему», осуществляясь при этом как «система целокупности» [3, т. 3, с. 304, 306].

Но Дюринг в своем «системотворчестве» пошел не по пути использования рационального содержания учения Гегеля, а по пути возрождения гегелевских претензий на создание метафизической системы как «науки наук». Дюрингианская «система» приобрела крайний метафизический вид пресловутой «мировой схематики» [1, т. 20, с. 34—35]. Последняя и должна была, по замыслу ее создателя, быть «наукой наук», которая диктовала бы специальным отраслям знания свои априорные положения. Естественно, что с действительно научной системой такая мета- физически-спекулятивная конструкция не имела ничего общего.

Подвергнув критике дюринговское понимание философии как «науки наук» и спекулятивный метод ее построения, Энгельс противопоставляет априоризму Дюринга марксистское определение предмета философии. Диалектический материализм, как показывает Энгельс, не может быть системой завершенного «абсолютного знания». В ходе истории, в процессе познания наряду с изменением предметов других наук происходит также и изменение предмета философии. Понимание философии как «науки наук» было естественным для некоторых прошлых этапов ее развития, но, когда естествознание завершило свое формирование как самостоятельной отрасли знания (XVII—XVIII вв.), натурфилософия начинает превращаться в анахронизм, хотя в свое время в ее рамках возникали многие научные и даже гениальные догадки. Но с падением «науки наук», наиболее развитым видом которой была философская система Гегеля, «из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории» [1, т. 20, с. 25]. Эти слова Энгельса было бы, разумеется, неверно понимать в том смысле, что формальной логикой и диалектикой и должен быть ограничен состав марксистской философии. Далее Энгельс уточняет представление о ее содержании.

Раскрывая содержание предмета философии, Энгельс обращает внимание на то, что в него входит «понимание всего природного, исторического и интеллектуального мира как мира бесконечно движущегося, изменяющегося, находящегося в постоянном процессе возникновения и исчезновения. Теперь не только перед философией, но и перед всеми науками было поставлено требование открыть законы движения этого вечного процесса преобразования в каждой отдельной области» [там же, с. 23]. Таким образом, марксистская философия — ядро мировоззрения, и в ее задачу, согласно Энгельсу, входит изучение законов движения природного, исторического и духовного мира, а не только движения одного лишь мышления. Но эту задачу философия может выполнить не в обособлении от частных наук, а только опираясь на их достижения.

Диалектику Энгельс определяет также как науку «о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления» [там же, с. 145]. Эту мысль Энгельс подчеркивает и в своих заметках по диалектике природы, указывая, что законы диалектики «должны иметь силу как для движения в природе и человеческой истории, так и для движения мышления» [там же, с. 582]. Сходство определения Энгельсом задач философии и содержания науки диалектики означает прежде всего указание на первостепенную важность диалектического метода для правиль-ного понимания предмета философии марксизма. Законы движения во всех областях действительности не могут быть чем-либо иным, как законами диалектического развития и его отражения.

Это понимание предмета философии не имеет ничего общего с неким переходом на позиции позитивизма по данной проблеме, как ложно утверждают ревизионисты. Современный научный материализм, т. е. философия марксизма,— это «мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» [там же, с. 142]. У Энгельса речь идет здесь не о вытеснении философии и не о растворении философии в «реальных науках»: «Философия, таким образом, здесь «снята», т. е. «одновременно преодолена и сохранена», преодолена по форме, сохранена по своему действительному содержанию» [там же].

Беспочвенно также и другое, внешне противоположное, мнение ревизионистов и буржуазных «марксологов» из франкфуртской школы, будто марксисты, определяя философию как миро-воззрение, «впали» в односторонний «онтологизм», сосредоточив свое внимание только на изучении объективного мира и «забыв о человеке». Обвинения марксистской философии в одностороннем «онтологизме» так же несостоятельно и ненаучно, как обвинение в «гносеологизме». И то, и другое суть фальсификации, связанные по своим гносеологическим корням с метафизической абсолютизацией того или иного из действительных аспектов марксистской философии и по сути дела не имеющие ничего общего с марксистским решением этого вопроса.

Марксистская философия представляет собой диалектическое единство мировоззрения и метода как учение о всеобщих законах бытия и познания па основе материалистического решения основ- ного вопроса философии. Поэтому она совершенно необходима и для естествознания и для обществоведения как совокупности со-ответствующих частных наук. Она снабжает их общими понятиями и категориями для правильных мировоззренческих и методологических оценок научных гипотез и теорий, развивает теоретическое мышление ученых и дает им научный философский метод познания. Только будучи вооружено диалектическим методом, естествознание способно, писал Ф. Энгельс, избавиться, «с одной стороны, от всякой особой, вне его и над ним стоящей натурфилософии, с другой — от своего собственного, унаследованного от английского эмпиризма, ограниченного метода мышления» [1,т. 20, с. 14]. Идеи о взаимосвязи диалектического материализма и естествознания получили у Энгельса дальнейшее развитие в «Диалектике природы», работу над которой, прерванную в связи с написанием «Анти-Дюринга», он продолжил позднее.

Таким образом, Энгельс, защищая и развивая диалектикоматериалистическое мировоззрение, выступает одновременно и против спекулятивной натурфилософии (ее конструировали по преимуществу объективные идеалисты), и против другой ложной и метафизической позиции — позитивистского отрицания философии как мировоззрения (что нашло свое выражение у английских эмпириков-позитивистов вроде Дж. С. Милля). Обе эти позиции означали в конечном счете идеализм, квалифицируемый Энгельсом в «Анти-Дюринге» как одна из форм «идеологического» (в смысле ложной идеологии) сознания.

Единство мира. Материя и движение как способ ее бытия. Время и пространство. Опровергая порочный метод Дюринга, его пресловутый «новый способ мышления», Энгельс обращает специальное внимание на проблему единства мира, которая трактовалась Дюрингом в духе, близком одновременно объективному идеализму Гегеля и позитивизму. Дюринг «выводил» наиболее общие свойства мира из понятия «бытие» (1, т. 20, с. 40): существование бытия вообще как содержание понятия о бытии явилось, по Дюрингу, причиной и обоснованием реального единства мира. Отсюда, но мнению Дюринга, вытекает отсутствие «раскола» мира на мир материальный и на мир идеальный и его «нейтрально-бытийное» онтологическое тождество.

Это мнимое «доказательство» вело к идеализму и опиралось на чисто формальный дедуктивный вывод из априорно принятого положения. Но в действительности единство реального мира не может обусловливаться тем, что мы «посредством нашей мысли» объединяем его в некоторое единство. «Мышление, если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в некоторое единство лишь в том случае, если в них или в их реаль-ных прообразах это единство уже до этого существовало» [там же, с. 41].

зз

«Действительное единство мира,— пишет Энгельс,— состоит в его материальности, а эта последняя доказывается не парой фо-

2 Заказ № 905 куснических фраз, а длинным и трудным развитием философии и естествознания» [там же, с. 43]. Подлинное материальное единство мира — это факт научный, который доказывается всей общественно-исторической практикой и историей развития науки. Само понятие бытия, как и другие философские категории, сформировалось не сразу, оно явилось результатом длительного исторического развития. Поэтому в зависимости от исторической эпохи и философской позиции того или иного теоретика в понятие «бытие» вкладывалось различное философское содержание. Энгельс развивал свои теоретические положения, как отмечал Ленин, «целиком под лозунгом последовательного проведения материализма, обвиняя материалиста Дюринга за словесное засорение сути дела, за фразу, за приемы рассуждения, выражающие собой уступку идеализму, переход на позицию идеализма» [2, т. 18, с. 359].

Фундаментальная категория философского материализма — материя. Энгельс в «Анти-Дюринге» развивает эту категорию в процессе критики заблуждений Дюринга касательно проблемы соотношения материи и движения. Дюринг не только не продвинулся здесь вперед по сравнению с метафизическими материалистами XVIII в., но и остался позади них, встав на позиции вульгарного материализма, эклектически смешанного с идеализмом. Он сводил движение к его якобы «основной форме» — механическому движению [см. 1, т. 20, с. 59], которое появляется в результате выведения материи из первоначального состояния равновесия. Энгельс справедливо указывает, что по сути дела это — возвращение к фидеизму в объяснении происхождения движения, ибо при таких посылках логически неизбежно признание внешней по отношению к материи супранатуральной силы, которая-де и вывела материю из состояния покоя. Энгельс разъясняет, что абсолютный покой представляет собой идеализацию, ибо «всякий покой, всякое равновесие только относительны, они имеют смысл только по отношению к той или иной определенной форме движения» [там же, с. 59]. Движение же есть «способ бытия (Daseinsweise) материю>, а не некая привносимая извне механическая «сила» (механическое движение), как считали материалисты XVII— XVIII вв.

Отмечая, что «движение возникает из другого движения, но никогда не возникает из неподвижности» [там же, с. 55], Энгельс подчеркивает внутреннюю активность самой материи как причину ее движения. «Материя без движения,— говорит Энгельс,— так же немыслима, как и движение без материи» [там же, с. 59]. Неуничтожимость движения есть, таким образом: свидетельство того, что существует «несотворимость и неразрушимость материи и ее простых элементов...» [там же, с. 65], «нельзя отделять от материи ни движения как такового, ни какой-либо из его форм... не приходя к абсурду» [там же, с. 632].

Метафизическое понимание движения привело Дюринга Н столь же метафизическому решению проблемы соотношения материи, пространства и времени. Он исходил из признания начала времени и ограниченности пространства, и это наряду с фактическим признанием «первотолчка» также вело к фидеистическому постулату о сотворении мира. К тому же само время Дюринг определял как форму отсчета движения, существующего независимо от материи.

Энгельс, опираясь на диалектико-материалистическое понимание соотношения материи и движения, определяет пространство и время как формы существования (Existenzformen) материи, без которых материи быть не »может. Время — это всеобщая объективная характеристика процесса смены состояний движущейся в пространстве материи. Л бесконечность материи есть бесконечный в пространстве и во времени процесс. Отсюда «основные формы всякого бытия суть пространство и время; бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства» [там же, с. 51]. Пространство и время неотъемлемо связаны с движущейся материей и друг с другом, существуя в отдельности только в виде соответствующих абстракций. Развивая идею об атрибутивном понимании пространства и времени, Энгельс создает тем самым философские предпосылки для будущего перехода физики к релятивистской картине мира. Однако этими предпосылками теоретическая физика непосредственно воспользоваться не смогла, и создатели теории относительности двигались впоследствии к тому же философскому решению проблемы взаимоотношений движения, пространства и времени «наощупь», зигзагами и замедленно.

Современная нам физика достигла существенных результатов в изучении структуры материи и ее атрибутивных свойств. Но в методологическом отношении многие открытия в этой области, связанные с пониманием соотношения материи, движения, пространства и времени, были предвосхищены Энгельсом еще в «Анти-Дюринге».

Сущность жизни. Диалектико-материалистический подход помогает Энгельсу найти пути решения одной из кардинальных проблем философии естествознания — вопроса о сущности жизни. Дюринг механистически (и маловразумительно) толковал жизнь как некую «систему самосовершающихся возбуждений» [см. 1, т. 20, с. 79], где осуществляется не развитие, а телеологически предопределенная «композиция» [см. там же, с. 77]. В противоположность этому Энгельс, исходя из диалектического понимания развивающейся материи и перехода одних форм движения материи в другую, рассматривает жизнь как результат предшествую-щего развития материи. Жизнь есть форма движения материи [см. там же, с. 59], и характерной сущностью ее является обмен веществ [ср. там же, с. 21—23], который совершается на белковой основе.

Жизнь — это своего рода «химизм белков» [там же, с. 66], пишет Энгельс, и белок является носителем простейшей формы жизни, основанной на противоречии процесса обмена веществ [см. там же, с. 124]. Отсюда Энгельс делает вывод: «Жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в постоянном самообновлении химических составных частей этих тел» [там же, с. 82]. При этом Энгельс подчеркивает относительный характер данной им дефиниции жизни, которая, «разумеется, весьма недостаточна, поскольку она далека от того, чтобы охватить все явления жизни, а, напротив, ограничивается самыми общими и самыми простыми среди них» [там же, с. 84]. Однако эта общность определения конкретно раскрывает главное существо жизни, составляя теоретический фундамент последующего развития науки о ней, полностью подтвердившего правильность методологического подхода Энгельса к определению жизни. В наши дни определение жизни целесообразно расширить через указание на то, что она есть способ существования биополимеров, т. е. белков, ДНК и РНК.