5. РОЛЬ ПСИХИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ В ДЕТЕРМИНАЦИИ ПОВЕДЕНИЯ
До сих пор речь шла, в основном, о том, к^к детерминируются психические явления. Но сказать о том, как они детерминируются материальными условиями жизни, еще не значит сказать, как они включаются в закономерную связь жизненных явлений.
Для того чтобы полностью ответить на этот вопрос, надо еще выяснить, какова их собственная роль в ходе жизни.Основное положение, которое при этом нужно себе уяснить, заключается в том, что не признание, а отрицание действенной роли психического ведет к индетерминизму, к прорыву детерминизма в понимании человеческой жизни, человеческого поведения. Нельзя реализовать детерминизм в понимании человеческого (и не только человеческого) поведения, если не включить психику во взаимосвязь причин и следствий, которые в ходе жизни непрерывно меняются местами. Поведение человека детерминируется внешним миром опосредствованно через его психическую деятельность. Поведение разных людей и даже одного и того же человека во внешне одной и той же ситуации бесконечно многообразно. Механистическая попытка непосредственно связать поведение человека с внешней ситуацией по схеме стимул-реакция безнадежна. Такое понимание детерминизма своим явным несоответствием фактам и создает почву для защиты индетерминизма. Внешние воздействия на человека преломляются через внутренние психологические условия. Не учитывая этих последних, нельзя прийти к детерминистическому пониманию действий человека. Эпифеноменалистическая концепция, согласно которой психические явления - это лишенные всякой действенности спутники физических (физиологических) явлений, есть побочный продукт механистического материализма. Она является, по существу, выражением неспособности механистического детерминизма понять, что в с е явления в мире включены в единую всеобщую взаимосвязь.
На отрицание роли психического в детерминации поведения толкает скрытая идеалистическая или дуалистическая предпосылка, согласно которой психическое обособлено от материального мира.
При таком понимании психического его участие в детерминации каких-либо явлений неизбежно означало бы прорыв в детермини-рованности материальных явлений друг другом. Но отвергнуть нужно не включение психического в детерминацию человеческого поведения, а понимание психического, превращающее его в нечто обособленное от материального мира. На самом деле обусловленность поведения психической деятельностью (в силу отражательного характера психического) опосредствует его зависимость от объективного мира. При этом психическое опосредствование никак не является простым дублированием внешнего мира; в таком случае оно не давало бы никакого нового, специфического эффекта и, значит, оставалось бы "эпифеноменом". Опосредствуя детерминацию жизни и деятельности людей внешним миром, объективными условиями, психическое отражение бесконечно увеличивает их детерминирующие возможности. Посредством психического в форме знания о бытии, о мире поведение людей детерминируется не только наличным, но и сейчас отсутствующим - не только ближайшим окружением, нои событиями, совершающимися в самых удаленных от нас уголках мира, не только настоящим и прошлым, но и будущим. Когда, познавая закономерности развития природы и общественной жизни, мы получаем возможность предвидеть дальнейший ход событий, мы вводим будущее в детерминацию нашего поведения. Всякий вообще акт познания мира есть вместе с тем и введение в действие новых детерминант нашего поведения. В процессе отражения явлений внешнего мира происходит и определение их значения для индивида и тем самым его отношения к ним (психологически выражающегося в форме стремлений и чувств). В силу этого предметы и явления внешнего мира выступают не только как объекты познания, ной как двигатели поведения, как его побудители, порождающие в человеке определенные побуждения к действию, -мотивы. Таким образом психическое играет реальную, действенную роль в детерминации деятельности людей, их поведения и вместе с тем оно не является фактором, действующим обособленно от бытия.
Сказанным намечаются некоторые общие философские предпосылки, обусловливающие возможность признания реальной действенной роли психического.
Но для того, чтобы эта возможность была реализована, нужно еще понять, как фактически, конкретно осуществляется эта реальная действенная роль психического в детерминации поведения. Тогда лишь с эпифеноменализмом будет действительно покончено.Ключ к решению самых сложных и больших проблем лежит обычно в очень простых и массовидных фактах. Все дело в том, чтобы увидеть эти проблемы и эти факты, на первый взгляд как будто далекие друг от друга, в их связи, в надлежащих соотношениях друг с другом.
Ключ к раскрытию наиболее сложных и важных сторон того, что прежде называли психофизической проблемой, лежит в таком простом и обыденном жизненном явлении, как любое практическое действие человека. Отправной пункт для устранения всех эпифеноменалистических тенденций лежит в элементарном и капитальном факте афферентации движения ощущением. Еще И.М. Сеченов сформулировал как существенную составную часть своей рефлекторной теории "начало согласования движений с чувствованием"^. Идя по этому же пути дальше, И.П. Павлов выдвинул и обосновал то положение, что построение движения, ответной реакции организма осуществляется в коре как "афферентном отделе нервной системы как органе чувствительности"^.
Анализируя далее физиологический механизм так называемых произвольных движений, И.П. Павлов специально отметил, что осуществляемые движения посылают, в свою очередь, импульсы в те кинестетические клетки коры, раздражение которых активно производит это движение^. Дальнейшая разработка этих идей закономерно привела к представлению об обратной афферентации, непрерывно по ходу движения поступающей с периферии в центральный нервный прибор, который производит анализ поступающих таким образом "информации"^. Она же привела в
" В "Физиологии нервных центров" И.М. Сеченов писал: "Самой существенной стороной в деятельности нервных регуляторов является согласование движения с чувствованием" (Физиология нервных центров. М., 1952. С. 27). И далее: "Чувствование повсюду играет в сущности одну и ту же сигнальную роль..." (Там же).
Фундаментальное для рефлекторной теории Сеченова-Павлова представление об ощущении и восприятии как сигнале действительности связано, по существу, с ролью ощущений в регуляции движения." "В этом отделе исключительно, - писал И.П. Павлов, - происходит высший анализ и синтез приносимых раздражений, и отсюда же готовые комбинации раздражений и торможений направляются в эфферентный отдел". Павлов И.П. Поли. собр. соч. Т. III. Кн. 2. С .105. ^ Павлов И.П. Там же. С. 104-105.
" Помимо ряда предшествующих работ П.К. Анохина (в частности, см.: Узловые вопросы в изучении высшей нервной деятельности // Проблемы высшей нервной деятельности. М., 1949. С. 75-78). см. его статью: "Особенности эфферентного аппарата условного рефлекса и его значение для психологии" (Вопр. психологии. 1955. № 6. С. 16-38). См. также: Бернштейн Н.А. К вопросу о природе и динамике координационной функции // Учен. зап. МГУ. Вып. 90. Движение и деятельность. М., 1945. С. 22-90.
159
дальнейшем к идее о непрерывных сенсорных коррекциях, благодаря которым движение становится управляемым. Представление о поступающей с периферии в центр афферентации как существенном и даже необходимом компоненте рефлекторной регуляции деятельности имеет принципиальное значение^. Механистическая концепция рефлекторной дуги, теория стимула как внешнего толчка, естественно, сводила афферентные импульсы к роли пускового сигнала. Представление, согласно которому в ходе выполнения любых действий с периферии в центр непрерывно поступают афферентные сигналы, анализ и синтез которых и позволяет управлять этими действиями или движениями, и является, по существу, физиологическим выражением отказа от схемы стимул-реакция, от механистической теории внешнего толчка и признанием определяющей роли взаимодействия индивида с миром.
Правильное понимание роли афферентации в построении движения открывает путь для правильного понимания соотношения психических и физических компонентов действия. Действие не сводимо к своей исполнительской части, в него обязательно входит также чувствительная, познавательная часть, афферентация с периферии, извне, анализ и синтез поступающих оттуда чувственных сигналов, посредством которых действия регулируются.
Характеристика практической деятельности как материальной в отличие от теоретической как идеальной исходит из природы продукта, или основного результата каждого из этих видов деятельности: практическая деятельность производит изменения в материальном мире, теоретическая порождает идеи, образы, произведения науки и искусства.
Эта характеристика деятельности по ее продукту не определяет, однако, однозначно ее состав а: нет такой теоретической деятельности, которая по своему составу была бы чисто духовной, только идеальной, не включала бы никаких материальных компонентов и материальных действий (хотя бы движений моей руки, которая пишет эти строки); точно так же нет такой материальной практической деятельности, которая не включала бы чувственных, вообще психических компонентов, которая могла бы осуществиться без ее постоянной регуляции психической деятельностью. Нельзя сводить действие только к внешнему его выражению; это лишь исполнительская его часть; в действие всегда входит и чувственное познание. Речь идет не о двух обособленных раздельных частях; они не могут быть обособлены, потому что чувственные, познавательные компоненты не воздействуют как-то извне на движения, имеющие свой, от них независимый механизм, а на известном уровне (см. дальше) входят в самый "механизм" движений, образуя с ними единое целое.Афферентация, о которой идет речь в физиологическом исследовании движений, - это сперва физиологическое понятие, предмет физиологического исследования, и она должна остаться таковой на любом уровне осуществления движений. Но имеются уровни, на которых проблема афферентации движения, роль анализа и синтеза чувственных сигналов не может быть сведена только к ее физиологическому аспекту, где игнорирование психологического аспекта приводит к исчезновению в целом того явления, физиологический механизм которого должна изучать физиология.
Еще И.М. Сеченов, различая уровни регуляции движения, особо выделял те, в которых связь двигательной части с сигнальной осуществляется "через психику"". Современный исследователь "построения движений" Н.А. Бернштейн выделяет разные их уровни, начиная с таких, которые у высших позвоночных отошли в удел вегетативных отправлений (как, например, перистальтические движения кишечника и т.п.); за ними следует уровень спинных рефлексов. "Еще выше, - пишет он, - мы
^ Теория информации в кибернетике воспроизводит именно модель мозга, работающего на основе обратной афферентации, информирующей центр управления о всех изменениях на периферии, так что последующие "приказы", идущие из центра, непрерывно учитывают все изменения, происходящие на периферии в результате выполнения предшествующих "директив" из центра.
^См.: Сеченов И.М. Физиология нервных центров. М., 1952. С. 33.160
вступаем в область движений с более сложной биологической мотивировкой и с афферентацией, синтетически включающей как телерецепцию, так и индивидуальные мнестические компоненты - в область подлинной психофизиологии"^. Далее следуют "специфически человеческие координации, мотивы, возникновение которых уже никак нельзя свести к чисто биологической причинности, в первую очередь, координации речи и письма и предметных трудовых действий с их социально психологической обусловленностью"^. Особо в этой иерархии уровней построения движений справедливо выделяется уровень действий.
С точки зрения психологической обусловленности мы бы разделили все акты сначала на три большие группы: 1) двигательных актов, регуляция которых совершается только в физиологическом плане^, 2) движений, регулируемых ощущениями, точнее, ощущаемыми раздражителями как сигналами без того, чтобы эти раздражители выступали как объекты, а ощущения - как образы их, и 3) группу движений, действий, когда реакция на раздражитель переходит в действие с предметом как объектом. Этот переход совершается, когда мир как совокупность раздражителей, воздействующих на органы чувств, выступает как совокупность отраженных в ощущениях, восприятиях и т.д. объектов и объективных обстоятельств или условий^'. Связанный с этим переход от реакции на раздражитель к действию с объектом знаменует собой тот "скачок" в развитии движений, которым открывается вся бесконечная перспектива развития человека как субъекта, как существа, способного, и тем самым призванного, изменять мир - природу и общество.
Действия, выступая в виде движений, вместе с тем отличаются от этих последних, поскольку одно и то же действие может быть выполнено посредством разных движений. Предметное действие есть, по существу, движение гене-^Бернштейн Н.А. О построении движений. М" 1947. С, 16. '"Там же.
^И.М. Сеченов говорил, что здесь действует "нечто", выполняющее по отношению к движению ту же сигнальную функцию, которую обычно выполняет ощущение. (См.: Физиология нервных центров. М., 1952. С. 22.)
^Характеризуя уровень действий, Н.А. Бернштейн (О построении движений. М., 1947) отмечает "характерное для психологической иерархии уровней постепенное возрастание их объективации, направленности на активное, изменяющее мир взаимодействие с последним" (с. 121). Характеризуя движения уровня пространственного поля, оринетирующиеся не на предмет в его качественной характеристике, а на перемещение в пространстве, которое Н.А. Бернштейн считает движением более низкого уровня, предшествующего предметным действиям, он отмечает более синтетически обобщенный и, главное, объективированный характер их афферентации по сравнению с движениями более низких уровней. Движения этого уровня имеют целевой характер: они ведут откуда-то, куда-то и зачем-то (с. 83); они "экстравертированы, обращены на внешний мир". (С. 84). "Самый замечательный по резкому отличию от афферентации предыдущего уровня признак пространственного поля - это его объективированность..." (С. 82). "Этими свойствами пространственного поля как ведущей афферентации определяются и основные характеристики управляемых им движений..." (С. 83), Нам представляется сомнительным отнесение Н.А. Бернштейном движений "пространственного поля", осуществляемых по отношению к абстрактному пространству, к уровню более низкому, предшествующему предметным действиям. Для конкретной иллюстрации своих уровней Н.А. Бернштейн приводит данные, полученные А.Н. Леонтьевым и его сотрудниками. (См-Леонтьев А.Н. Психологическое исследование движений после ранения руки // Учен. зап. МГУ. Вып. 90. 1945). При задании "сними с крючка кепку" (или другой повешенный на нем предмет) у больного с нарушенными движениями амплитуда подъема руки оказывается в среднем на десяток сантиметров больше, чем при задании коснуться пальцем высоко расположенной точки на листе бумаги. По этим данным, движение в пространственном поле оказывается труднее выполнимым, чем предметное действие. Это плохо вяжется с представлением о движениях пространственного поля как более элементарных, чем предметные действия. Эти данные говорят скорее в пользу предположения о том, что движения, осуществляемые по отношению к "абстрактному" пространству, представляют собой более высокий уровень, чем действия с предметом. Поэтому их выполнение оказывается более трудным для больных и удается им в меньшей мере. Их афферентация предполагает дальнейшую по сравнению с предметными действиями генерализацию и абстракцию. Поэтому они включают ту "объективированность". которая закономерно связана с отмеченным выше переходом от простой реакции на раздражитель к действию с предметом, с вещью как объектом.