Страх как душевное явление Феноменология страха
Страх— это душевное явление, которое любой человек едва ли не каждый день может наблюдать в себе самом. Тем не менее совсем не просто понятийно пояснить, что же такое страх в своей сути.
Как и во всех душевных явлениях, трудность состоит в том, что эти феномены нельзя понять пятью органами чувств. Душевные явления нельзя сделать доступными для этих органов чувств и с помощью тех или иных приборов (например, микроскопа, рентгеновского аппарата, радара, компьютера и т.д.)Чтобы абстрактно осмыслить душевные феномены и вместе с тем «наглядно» и «понятно» суметь включить их в понятийные схемы, мы вынуждены постоянно прибегать к определенным заключениям по аналогии. Хотя мы и располагаем для установления душевных феноменов известными переживаемыми качествами, а именно эмоциями. Но эти эмоции при нынешнем уровне развития человека (пока еще?) не столь связаны с мыслительными процессами, как восприятие органов чувств. Остается выяснить, обусловлено ли такое положение вещей культурными предрассудками или же оно объясняется особенностями самого внутрипсихического аппарата.
Всякий раз, когда в дискуссии речь заходит об «объективной» констатации или «доказательстве» вместо субъективных переживаний, на самом деле имеется в виду проверка соответствующего предмета дискуссии и с помощью пяти органов чувств. Наблюдения, установления фактов, суждения и смысловые связи, в создании которых участвуют эмоции, до сих пор не считаются доказательными или поддающимися проверке.
На примере страха, однако, можно было бы вполне доказать, что эмоции обладают качеством констатации, столь же надежным, что и при восприятии органами чувств, которые, однако, легко поддаются обману и иллюзиям. Иллюзии возникают даже при использовании «объективных» инструментов, таких как микроскоп.
Люди начали размышлять о страхе, едва задумавшись о мироздании. Какая леденящая тайна заключена в звездном небе? Почему так величественно и грозно сверканье молнии? Отчего неумолим огнедышащий вулкан? Можно ли умилостивить всемогущих духов?
Позже, обратив взор на самого себя, человек стремился разгадать собственные наважения.
Какая неодолимая сила приковала меня к земле, когда появились враги? Отчего ужас заставляет трепетать сердце? Почему рождается странное, неотвязное искушение, побуждающее разглядывать лик ужаса?Предположим, что нам неизвестны никакие философские постижения этого чувства, неведомы ни интуиции взрослых, ни прозрения писателей. Попробуем поразмышлять, что называется, от Адама.
v Не вооруженные опытом поколений, разглядываем недавний газетный снимок. Перед нами мальчик — жертва чернобыльской катастрофы. Нога, похожая на обрубок, однорукое тело... Но настоящий страх мы ощущаем лишь в то мгновение, когда видим глаза ребенка — осмысленные, чистые, страдальческие.
Мир, вообще говоря, полон уродств. Вселенная перенаселена эксцентричными созданиями. Но разве эти существа могут внушить ужас самой равнодушной природе? Она многолика и затейлива. Страх рождается только тогда, когда окрест брошен реловеческий взгляд. Только человеку заповедано поразиться потрясающей рассогласованности мира, испытать жуткое несоответствие желаемого и реального. Наш первый вывод: страх возникает вместе с человеком. Это удостоверяет наше сознание. Уже говорилось, что человек — особый род сущего. Без него некому содрогнуться от того, что сотворила природа и сам он, Адамов потомок.
Было сказано: в пустыне нет красоты, красота в сердце бедуина. В той же мере в грандиозной вселенской драматургии, в ее взрывах и протуберанцах, в угасании звезд и космическом сжатии нет никакого ужаса. Страх живет только в душе грешного, чувствующего, отверженного и смертного человека. Это он соразмеряет неисчислимые обнаружения бытия с собственной участью. Он прилагает ко всему окружающему человеческие мерки и ужасается бездушию Вселенной.
Человек — песчинка мироздания. Его окружают грозные природные стихии. Небо шлет к земле кометы. Недра земли извергают огненную лаву. Человек постоянно испытывает предательство земной тверди. Однако источник страданий, как можно полагать, вовсе не в игре природных смещений. Он только в помышлении о них. Миг прозрения рождает оцепенение.
Уменьшение слоя озона над планетой угрожает прорывом смертоносных излучений. Ужас не в самом этот природном катаклизме, а в человеческом сознании неотвратимых последствий содеянного. В наши дни из рукотворных сооружений человека вырывается поток поражающих все живое частиц. И вот уже страх настигает нас, когда мы видим всеведущие глаза младенца, изуродованного смертоносной стихией, когда боимся сорвать ягоды с куста, поднять упавший плод. Постижение кошмара пронизывает все наше существо.
Но ведь и другие земные создания не глухи к смертной душераздирающей тоске. Лебедь, потерявший подругу, кидается оземь. Томимые неясным инстинктивным порывом, киты выбрасываются на берег. Чует смертный час, судя по всему, любая живая особь. Нет ли преувеличения в том, что человек возведен в ранг универсального существа? Может быть, страх ведом всей живой материи?