ЗАКЛЮЧЕНИЕ: В ПОИСКАХ ЗНАНИЙ И МОГУЩЕСТВА

Присутствие слова «поиск», ассоциирующегося с чем-то таинственным, романтическим, кажется странным в книге по философии науки. Но оно несет в себе очень важный смысл. Поиск — это процесс обретения некоего конечного результата.

Очевидно, что многим, кто закладывал фундамент современной науки, возможности человеческого разума виделись в радужном свете. В эпоху Возрождения люди полагали, что разум победит суеверие, что жизнь можно и нужно изучать, а постижение мира позволит людям более успешно управлять своей судьбой. Об этой позитивной цели натурфилософии говорили Фрэнсис Бэкон и Декарт. Действительно, Декарт в Рассуждении о методе (1637) ясно дает понять, что он сознательно уходит от умозрительной философии к практической, способной дать человеку власть над природой.

В XVIII веке по мере расширения научных знаний наука выходила из тени натурфилософии. Философию все более заботили вопросы теории познания, а не эксперименты. Наука стала оказывать активное влияние на общество благодаря изобретению новых технических

285

средств, что в конечном итоге привело к промышленной революции, а с ней и ко многим переменам в жизни общества. Роль науки была не однозначной: научные достижения несли людям как благо, так и вред.

Некоторые видят задачу философии науки лишь в изучении методов научной деятельности и ее языка как способа доказательства суждений. Разумеется, это верно, но здесь нельзя не иметь в виду некоторые важные моменты. Подобно тому как невозможно представить себе изучение этики без учета воздействия на общество нравственного выбора индивидов, так и философия науки не выполнит своей задачи, если не укажет на последствия, к которым может привести знание, включая власть (через технику) над природой.

Естественно, само человечество меняется под влиянием научно-технического прогресса.

Способы видения

Отправной точкой научного исследования является абстракция, формулирование принципов, позволяющих делать прогнозы. Поэтому изучаемые наукой явления отличны от чувственного восприятия людей. Наука исследует и вычисляет, ищет причинные связи и прогнозирует. Человеческое восприятие поражает своей палитрой, а наука, как кажется многим, превращает многообразие красок мира в математическую серость. Именно на это сетовали романтики, в частности Блейк, то же самое вызывает недовольство и современных критиков редукционизма науки.

Однако не стоит забывать, что наука вовсе не заставляет считать себя единственным способом восприятия 286

жизни. Знание законов оптики не заменяет зрения, а лишь может улучшить его (с помощью очков или других средств). Расшифровка человеческого генома позволяет спроектировать человека, но это никак не умаляет чуда, каким является человеческая жизнь.

Наука доказала, что мы очень близкие родственники шимпанзе. Но это отнюдь не унижает человека, а вызывает лишь восхищение тем, как незначительное изменение генетического кода могло вызвать такое различие.

Любая вещь или событие являются следствием бесконечного числа частных причин. Эволюция поколений приводит к рождению человека со свойственными только ему характером и генетическим кодом.

Другими словами, все, с чем мы сталкиваемся, так или иначе оказывается единственным в своем роде, а значит, и неповторимым. Однако неповторимость не может выступать основой предсказаний каких бы то ни было грядущих событий. Они просто есть, и это все, что мы в состоянии сказать.

Но наука не может оперировать абсолютно исключительными событиями. Она выводит общие теории. Мир может стать предсказуемым, если постигать его с помощью общих понятий и представлений, составленных нами на основе опыта.

Поэтому необходимо помнить, что наука — всего лишь один из способов восприятия и познания реальности.

реакция, оценка — все это не относящиеся к науке способы познания мира.

Таким образом, наука предстает хоть и значимым, но ограниченным способом восприятия мира, да она, собственно, никогда и не претендовала на всеобъемлемость.

Пример

Я вижу дерево. Но я не просто буду смотреть на этот высокий предмет передо мной (хотя, пожалуй, в детстве так и было). Скорее всего, я подумаю: «это дерево»; «это дуб»; «его листья молодые и ярко- зеленые, так как на дворе весна»; «оно извлекает питательные вещества из почвы»... Это сопоставление частного опыта восприятия дерева с теми общими его чертами, которые дает научное знание. Наука может объяснить, как растет дерево и почему имеет определенную листву. Она может рассказать о воздействии солнечного света на образование хлорофилла и о том, как сок поднимается по стволу. Она может измерить количество выделяемого деревом кислорода и поглощаемого углекислого газа. Чего она не в состоянии сделать, так это заменить эмоциональное восприятие дерева.

Однако это вовсе не означает, что наука дает нам только приземленный взгляд на мир, в отличие от ощущения благоговейного трепета, вызываемого искусством или религией. В своей книге Unweaving the Rainbow: Science, Delusion and the Appetite for Wonder (1998) Ричард Докинс пишет, что удивительные черты нашего мира, раскрываемые наукой, только укрепляют наше чувство восхищения природой. Поразителен сам факт нашей жизни вообще, а также то, что Земля дает все необходимое для ее поддержания. Стоит немного поразмыслить, и мы увидим, сколь многому нужно было случиться, чтобы на нашей планете появился человек. Если бы у одного из наших предков все сложилось немного иначе, мы не стали бы такими, какие есть. Насколько хрупка и неповторима наша жизнь, настолько же она и прекрасна. Постижение красоты мира, сравнимое с «распутыванием радуги»1 для понимания природы света, вовсе не умаляет, а

только укрепляет волшебную силу этой красоты.

Пути обретения могущества

Поиски решения насущных задач далеко не новы. Возраст самого древнего из известных каменных орудий, найденных в Восточной Африке, составляет около 2,6 миллиона лет. В незапамятные времена были сделаны важнейшие для выживания человека открытия: найден способ получения огня, изобретены орудия охоты и защиты, сделаны жилища, лодки, человек научился культивировать растения, освоил гончарное дело, ткачество, одомашнил животных. С 3500 года до н. э., после появления колеса, человек начал осваивать новые виды деятельности, поскольку научился перемещать тяжелые грузы. Даже в XXI веке мы поражаемся умению наших предков передвигать огромные камни — именно из таких камней построены пирамиды и Стоунхендж. Во 2-м тысячелетии до н. э. колеса на спицах, используемые в повозках, способствовали миграции многих народов.

Эту деятельность на первый взгляд нельзя назвать научной, поскольку отсутствует систематическое выдвижение гипотез с последующей их проверкой посредством тщательно выверенных опытов. Однако если быть более внимательным, то станет ясно, что исходный процесс — определение проблемы и способов ее решения — здесь тот же. Первобытный человек заметил, что трение рождает тепло, и на основе этого сделал вывод: посредством трения можно вызвать огонь. Безусловно, не обошлось без проб и ошибок, но человеком двигала жажда познания и обретения желаемого.

Наука предлагает «позитивную эвристику», иначе говоря, она занимается поисками решения текущих науч- 289

но-исследовательских задач большей частью методом проб и ошибок. При этом подобный поиск обусловлен как необходимостью создания технических средств для решения возникающих перед человечеством проблем, так и жаждой удовлетворить собственное любопытство и ответить на ключевые вопросы бытия.

Например, для разработки эффективного лечения рака нужно изучить процессы деления и воспроизводства клеток, а стремление разгадать тайну происхождения Вселенной или попытки предсказать поведение материи при ее сближении с черной дырой вызваны естественным желанием все знать, хотя здесь нельзя рассчитывать на получение немедленных практических результатов.

Ознакомившись с предметом философии науки, мы можем сделать вывод, что ее интересуют прежде всего чистая наука и жажда познания, две сферы, которым не нужно доказывать свою практическую выгоду.

Сейчас, когда наука финансируется из коммерческих соображений, а новая техника быстро развивается и продвигается на рынок, мотивация научно-исследовательских программ кардинально отличается от мотивации той поры, когда ученых не заботили ни нужды торговли, ни одобрение общества.

Всеобъемлющая философия науки должна изучать то, что мы именуем «публичными аспектами науки», ибо наука развивалась благодаря человеческой любознательно- 290

ста и потребности разрешить возникающие проблемы. Наука не в состоянии ответить на все вопросы. В частности, как мы уже видели, она не может дать нравственную оценку своим достижениям. Так, медики могут провести операцию по разделению сиамских близнецов, зная, что в результате выживет лишь один из них. Возникает вопрос: имеют ли они моральное право на подобную операцию? Таким образом, медицинская наука указывает на имеющиеся у нее возможности, а на вопрос о том, следует ли их использовать, должны ответить те, кто занимается этико-правовой стороной данной проблемы.

Известно, что наука открывает перед человеком такие возможности, которые он способен употребить как во зло, так и во благо. Философы могут направить научную деятельность в позитивное русло, ведь само слово «философия» означает «любомудрие». Философия науки в самом широком смысле играет важную роль в жизни человека, стремящегося использовать познание мира в благородных целях.

ПРИМЕЧАНИЕ

1 «Unweave rainbow» — букв.: «распутывать радугу». Фраза из поэмы Дж. Китса Ламия. Имеются в виду опыты Ньютона по разложению света с помощью призмы, сбросившие с цветов радуги покров тайны.