УГРОЗА ОТ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА

XVII и XVIII века были временем надежд. Научно-технический прогресс стал тогда оказывать значительное влияние на западную культуру. Политические и научные достижения давали основания полагать, что человечество, опираясь на разум, двинется вперед.

Конечно, развитие науки и техники в тот период шло далеко не гладко. Романтизмом воспринимается неприятие нового машинного мира в XIX веке, когда уже всем начинали управлять наука и техника. Художники, поэты и философы были в смятении оттого, что научные и математические теории берут верх над человеческими переживаниями и локковскими «вторичными качествами».

Пример

Уильяма Блейка (1757—1827) не слишком радовала возрастающая роль техники, он крайне противился рационализму Локка и Ньютона, противопоставляя ему творческую интуицию. В его знаменитой картине Ньютон предстает ученым-фанатиком, меряющим Землю циркулем. Отсюда и образ «мрачных фабрик преисподней» (Иерусалим), искажающих лик цветущей Англии.

Но не только люди искусства протестовали против усиливавшегося влияния научно- технического прогресса

на жизнь человека. Следуя экзистенциализму, уповающему на смысл и цель человеческой жизни, Сёрен Кьеркегор4 (1813—1855) полагал, что науке вполне по силам изучение неодушевленных предметов, растений и животных. «Но разбирать подобным образом дух человеческий — святотатство». Эта цитата приводится Джоном Пассмором в книге Наука и ее обличители.

Во многих отношениях начало ХХ века и для философии, и для науки было временем веры в неизбежность прогресса.

Однако потрясения ХХ века — войны, политическая и социальная нестабильность — заставили усомниться в безусловной пользе научно-технического прогресса. Наука разработала дешевые способы получения энергии, но при этом для человечества возникла угроза ядерного самоуничтожения. Медицинская техника достигла невиданных успехов в лечении болезней, хотя спрос на ее услуги рос быстрее, чем она могла его удовлетворить. Средства оказания скорой помощи делали чудеса, и потребность в них также неуклонно повышалась. Казалось, что медицина способна разрешить любую проблему. Однако именно с ее развитием как отдельная философская дисциплина возникает деонтология (врачебная этика), которая рассматривает нравственные вопросы, порождаемые новыми техническими возможностями медицины.

В 60—70-е годы ХХ века появилось настороженное отношение к науке. Послевоенные надежды на лучшую жизнь, связывавшиеся с техническим прогрессом, развеялись с возникновением угрозы ядерной войны, загрязнением окружающей среды и социальным расслоением общества. Образ ученого у многих ассоциировался с очкариком в белом халате. На этом фоне набирало силу стремление к самовыражению, ширились антиво-

енные выступления, особенно популярным было движение хиппи. Заметной книгой о той эпохе, обобщившей критику в адрес науки, стал труд австралийского философа Джона Артура Пассмора5 (р. 1914) Наука и ее обличители (1978).

Технологии, позволяющие увеличить урожайность зерновых благодаря пестицидам, стали мишенью для критики в связи с загрязнением окружающей среды. Машины, предназначенные для рубки леса и увеличения пахотных земель, как оказалось, нарушают всеобщий баланс в природе. Двигатели внутреннего сгорания грозят разрушением озонового слоя атмосферы, что может привести к губительному для нашей планеты изменению климата. Глобальная связь и информационная техника также приносят и пользу, и вред. Например, потребность проводить много времени у телевизора или за компьютером ведет к гиподинамии и избыточному весу.

Сегодня науку критикуют в основном те, кого страшит, что создаваемые ею технические средства могут повлечь за собой непредсказуемые последствия.

Комментарий

В этом отношении интересны споры по поводу биологической вариативности. Ученые доказали важность сохранения имеющихся на Земле видов животных и растений. Они также показали, как может отразиться на глобальных экосистемах разрушение окружающей среды. Но в этом научное сообщество не находит общего языка с потребителями из мира капитала, жаждущими получить быстрые прибыли. Поэтому если и бывает, что исследования, финансируемые ради коммерческого использования технических достижений, каким-либо образом оправдываются, это все-таки частные случаи, и их нельзя переносить на отношения между деловым миром и научными кругами в целом.

В тот или иной период различные отрасли науки представлялись особо опасными. Так, в 60— 70-е годы ХХ столетия ввиду угрозы гибели всего живого от атомного оружия в этот разряд попала ядерная физика. К 90-м годам, с улучшением политической обстановки, опасность для мира стала все более связываться с воздействием научно-технического прогресса на окружающую среду (например, вред для здоровья человека продуктов из генетически измененных злаков и вымирание животных).

Хотя опасения обычно касались отдельных сфер применения технических средств, похоже, и здесь людьми руководил страх, что достижения науки позволят ей управлять ими.

Пример

Клонирование людей далеко не фантастический научный проект. Оно может стать еще одним средством лечения бесплодия, а также позволит одинокому человеку иметь ребенка, не прибегая к прямому или косвенному участию полового партнера. Станет даже возможным создание гибридных существ с целью их дальнейшего использования — например, при пересадке органов или в качестве материала для медицинских экспериментов. Но возникает вопрос: допустимо ли клонирование? Имеет ли право научное сообщество браться за изучение чего-либо лишь по причине того, что это возможно?

Генетически измененные злаки — еще один предмет дебатов. Действительно, такие злаки сулят выгоду, но даже если бы они компенсировали возможный вред окружающей среде, дает ли это моральное право производить их?

Кое-кто отвечает на такие дилеммы с утилитарной точки зрения.

проблем утилитаризма заключается в том, что произвести окончательную оценку выгод и потерь невозможно — сиюминутная выгода может обернуться тяжелой долгосрочной потерей, предугадать которую ученые не в состоянии. Поэтому некоторые придерживаются безоговорочной позиции в отношении природы человека и цели человеческой жизни; эта позиция заключается в необходимости, прежде чем приступать к любой научной работе, тщательно проанализировать возможные последствия.

Комментарий

Наука и техника имеют дело с аристотелевой причиной «действия», а не «цели, замысла», то есть со средствами, а не с целями. Те, кто в своих доводах руководствуется понятиями экологии, думают о «целях» — качестве жизни, которым могут наслаждаться люди.

Если вы считаете, что научная деятельность определяется только практической выгодой, то у вас вряд ли возникнут сомнения в необходимости широкого научного поиска. Так, если человеческий гибрид «выращивается» в медицинских целях, у него нет никакого иного назначения, кроме выполнения технических задач, ради которых его создавали. Подобные чисто утилитарные соображения позволяют его использовать.

Но если практическая выгода от научной работы недостаточно убедительна, вы, по всей видимости, в своем отношении к ней будете исходить из критериев, чуждых научному процессу. Иначе говоря, вы станете оспаривать автономию науки с позиций метафизики. Порой в слово «метафизика» вкладывают уничижительный смысл, отождествляя это понятие с догмой или убеждением, не имеющим никакого отношения к 280

действительности. Однако на самом деле это просто способ восприятия тех областей знаний, которые не являются прямым порождением фактов или данных чувственного опыта.

Пример

Чаще всего в последнее время обсуждается вопрос использования генетически измененных злаков. Транснациональные корпорации, в частности американский химический гигант Monsanto Chemical Company, утверждают, что преимущества от искусственного изменения генетического кода растений (устойчивость к заболеваниям, повышенная урожайность) перевешивают потенциальную угрозу окружающей среде.

В наше время часто ведутся споры по поводу той степени свободы, допустимой в действиях промышленных предприятий, интерес которых к науке диктуется получением прибыли.

Существует опасение, что научно-техническим прогрессом будут двигать отнюдь не бескорыстная жажда знаний и общечеловеческие ценности. Если прежде ученые придерживались взгляда, что человечество получит пользу от триумфа разума, то современным ученым приходится согласовывать собственные интересы с возможностями финансирования своей работы. Поэтому для 281

обеспечения общей выгоды и безопасности необходим контроль над всеми научными программами и техническими достижениями.

Итак, в ХХ веке наука продвинулась далеко вперед, с определенными трудностями завоевав свое место в обществе. Она оказалась вовсе не безобидной. Жизнь немыслима без нее, но вместе с тем в научно-техническом прогрессе многие видят угрозу качеству жизни, на улучшение которого он как раз и направлен.