Наблюдатель и наблюдаемый
Ле Пле поясняет необходимость общего плана для всех монографий, разбитых им на три части. Первая описывает жиз- ненное окружение семьи и ее профессиональную специфику, на что указывает название. Ле Пле.выделяет рабочих надомного труда, поденных рабочих, сдельщиков, арендаторов, владельцев, управляющих ремеслом, принудительно нанятых рабочих (например крепостных) и добровольно нанятых постоянных (с жалованьем) или временных (сейчас их называют «временно» исполняющими обязанности) рабочих. Вторая часть—это, собственно говоря, и есть монография с изложением семейного бюджета. В этой части Л е Пле помещает предварительные наблюдения, которые на протяжении 13 параірафов описывают природу местности и жизненное окружение семьи. Третья часть посвящена внешнему миру:«Различные элементы социального устройства
Итак, Ле Пле подробно рассматривает ресурсы рабочих семей: недвижимое имущество, дотации, специальные работы, надомный труд. Подробный анализ этих составляющих позволяет сделать тщательное описание состояния семей. Он содержит многочисленные примеры, приведенные в друпмтотхЕвропейскихрабочих, взятые из описаний 57 семей.
їлава XI очень объемна (насчитывает 140 страниц). Ле Пле анализирует в ней способ существования рабочих, отталкиваясь от размышлений о статьях расходов (питание, жилье, одежда, духовные нужды, развлечения и забота о здоровье, расходы на организацию и выполнение надомной работы, долги, налоги и страховки). Это размышления на тему искусства повседневной жизни и иллюстрация того, что д аже в очень скромных социальных условиях некоторые связи с жизнью более благоприятны для процветания, чем другие.
Затем Ле Пле переходит к размышлению о том, что могут дать такие семейные монографии для рассмотрения социальной организации:
«Объект социальной науки — не только изучение рабочих семей. Ее область гораздо шире: высшей целью для нее является знание нравов и институтов, которые дают всем без различия мир и стабильность
Чем сложнее становится общество, тем разнообразнее стиль жизни. В простых обществах исследование одной семьи позволяет понять весь социальный механизм. В Европе же сейчас, напротив, сложность требует разнообразить подходы:
«До 1830 года, в то время, когда я начал свои исследования обществ Континента, простота привычек была еще доминирующей чертой... С первого взгляда, брошенного за Рейн, я был поражен тем контрастом, который существовал между социальной простотой саксонской равнины (там я жил сначала) и сложностью Нормандии (где я провел свое детство). Мое удивление возросло, когда в последующие годы я объехал юг Испании, степи Черного и Каспийского морей и азиатских границ, горы Сибири и побережья Скандинавии. С тех пор вторжение железных дорог усложнило социальную структуру в большей части этих краев».
Переход от простых рас к сложным приводит к разрыву с равенством условий и создает устойчивые социальные иерархии. Если бы такая иерархия внизу еще характеризовалась безопасностью, а наверху добродетелью, то социальное равновесие могло бы быть найдено. Тогда «социальные власти» оказались бы на высоте своих обязательств: жить по десяти заповедям и предоставить работу всем.