Философия неопределенности
Одна из современных формальных лингвистических идей в философии известна под обманчиво простым названием «неопределенность». «Неопределенность» – это термин, используемый философами, известными как «сторонники гибкой логики» (слава Богу, честно).
Он обозначает «определение степени истинности по шкале от 1 до 10». К примеру, утверждение «этот человек – лысый» будет применимо к кому угодно – от Майкла Джордана до Рода Стюарта, хотя, возможно, с точки зрения Рода, это определение окажется несколько… неопределенным.Некоторые философы считают, что естественные языки – к примеру, шведский или суахили – просто пропитаны неопределенностью и с этой точки зрения дефектны. Они ратуют за создание искусственных языков, вроде языка математики, которые позволяют достичь восхитительной ясности. В следующем анекдоте музейный смотритель пытается смешать неоднозначный естественный язык с точным языком математики – с предсказуемым результатом:
Туристы в Музее естественной истории, разглядывая кости динозавра, обращаются к смотрителю с вопросом:
– Не подскажете, сколько лет этим костям?
– Три миллиона четыре года и шесть месяцев, – отвечает тот.
– Какая поразительная точность! – удивляется турист. – Откуда вы знаете столь точную цифру?
– Когда я начал работать здесь, – говорит смотритель, – им было три миллиона лет. А я пришел сюда четыре с половиной года назад.
Уильям Джеймс описывал спектр типов мышления, ранжируя их от «колеблющегося» до «решительного». Колеблющиеся философы полагают, что естественный язык со всеми его неточностями предпочтительнее математики: ведь он дает нам больше простора для фантазии.
Восьмидесятилетняя женщина в доме для престарелых вбегает в мужскую комнату отдыха и объявляет:
– Тот, кто отгадает, что спрятано у меня в кулаке, сможет сегодня заняться со мной сексом!
– Слон? – выкрикивает один из мужчин.
Женщина, задумавшись на мгновение, отвечает:
– Тепло!
Решительные философы, возможно, согласятся оставить этой даме некоторый простор для фантазии, однако непременно приведут примеры того, сколь важна определенность, и насколько губительной может оказаться неточность естественного языка. Так, возможно, искусственный язык помог бы избежать следующей трагедии:
Диспетчер службы 911, ответив на звонок, слышит в трубке взволнованный голос охотника:
– Я только что наткнулся в лесу на окровавленное тело! Это человек, мне кажется, что он мертв! Что мне делать?
– Не волнуйтесь, сэр, все будет хорошо, – спокойно отвечает диспетчер.
– Вы должны четко следовать моим инструкциям. Сначала положите телефонную трубку и убедитесь, что этот человек мертв.– Охотник замолкает, затем диспетчер слышит в трубке звук выстрела.
– Теперь я уверен, – вновь возникает в трубке голос охотника. – Что мне делать дальше?
Да здравствует неточность!
Эта история произошла на самом деле.
Гай Гома сидел в приемной офиса ВВС в ожидании собеседования по поводу работы в службе информационного обеспечения. В этот момент в комнату вошел тележурналист и спросил его:
– Вы Гай Кьюни?
– Да, – ответил мистер Гома: будучи конголезцем, он плохо понимал английский.
Продюсер отвел его в студию, где ведущий телешоу ждал эксперта в области бизнеса, чтобы взять у него интервью по поводу судебного спора о бренде между Apple Computers и звукозаписывающей компанией Apple.
– Вас удивило сегодняшнее решение суда? – спросил телеведущий.
После нескольких секунд паники мистер Гома решил сделать все, что окажется в его силах, чтобы справится с ситуацией.
– Да, я был очень удивлен, поскольку не ожидал подобного решения, – ответил он.
– Огромная неожиданность, не правда ли? – переспросил телеведущий.
– Точно так, – согласился Гома.
Ведущий поинтересовался, означает ли принятое судебное решение, что больше людей получат возможность скачивать музыку в Интернете, и мистер Гома вновь согласился, заявив, что в будущем все больше людей будут скачивать музыку из Всемирной сети.
– Спасибо большое за интервью! – с благодарностью произнес ведущий.
Димитрий : Что ж, это прояснило для меня все, что мы обсуждали.
Тассо : Каким образом?
Димитрий : То, что ты называешь философией, я называю анекдотом.