Глава 7. ФИЛОСОФИЯ БИОЛОГИИ

Исходным пунктом философии биологии является теория естественного отбора Дарвина. Она составляет основу общего современного понимания возникновения видов, в котором сочетаются дарвиновские догадки и механизм изменчивости, ныне объясняемый генетическими мутациями.

При рассмотрении этой темы мы должны учитывать, что именно в биологии затрагиваются этические проблемы науки и техники. В частности, способность генетики изменять живые организмы, давая в руки человечеству невиданную власть над окружающей средой, а также над собственным здоровьем и развитием человека как вида, подняла животрепещущие вопросы о роли науки и критериях, с которыми нужно подходить к оценке научных достижений.

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Возникновение дарвиновской теории естественного отбора представляется сейчас (как это часто бывало и в отношении других блестящих открытий) вполне оче-

видным. Дарвин начал наблюдать за поразительным многообразием собак и цветов, выведенных людьми посредством селекции. Затем он пытался выяснить, как тот же самый процесс может обеспечить огромное количество видов живых организмов в природе. Дарвину нужно было лишь отыскать природный механизм, соответствующий методам селекции. Сам ход борьбы за существование в условиях ограниченных ресурсов, как ее представлял Мальтус, привел Дарвина к мысли, что в такой борьбе способны выжить и оставить потомство лишь некоторые особи — с благоприобретенными признаками. Он также заметил, что залогом успеха служило свойство вида приспосабливаться к окружающей среде. Изменения у отдельных представителей вида, которые помогали им в борьбе за ограниченные ресурсы, вероятно, позволили им достигнуть половой зрелости, дать потомство и тем самым закрепить эти конкретные изменения у популяции в целом.

Проблемы теории естественного отбора

Поначалу дарвиновская теория встретила отпор, но не потому, что была ошибочна в своих доводах, а потому, что общество не было готово принять ее. Религиозные соображения, а также констатация многообразия живых организмов вынуждали ученых полагать, что каждый вид был создан отдельно от других и наука должна быть занята в основном их классификацией и описанием. По их мнению, все виды были изначально способны поддерживать свое существование, а не развивались за счет приспособляемости к окружающей среде.

По большей части доводы относительно целеполагания в этом мире (все имеет «конечную цель») были потеснены в ходе становления современной науки. Мы уже видели, что механистический взгляд на мир, воплощенный в ньютоновой физике, заменил представление о порядке и целеполагании, оставленное Аристотелем.

Исключенная из действия физических законов, «конечная цель» оставалась в виде замысла, присущего живым организмам. Но с помощью дарвиновских аргументов был найден механизм, который, похоже, делал всякую ссылку на внешний промысл ненужной. Механистический и математический подходы, сменившие старый средневековый взгляд на мир с его целеполаганием, теперь, казалось, охватили все живое, включая человека. Это требовало существенного пересмотра привычной философии. Поэтому первоначально сопротивление Дарвину оказывали не только те, кто разделял религиозные взгляды на мироустройство.

Другая проблема дарвиновской теории заключалась в отсутствии данных об ископаемых организмах, являющихся переходными ступенями между видами. Судя по большинству найденных окаменелостей, более реальным было представить виды обособленными друг от друга, а не эволюционирующими в процессе длительных постепенных изменений.

Разумеется, подобная нехватка данных вполне объяснима. До того как люди начали совершать похоронные обряды и бальзамировать умерших, большинство их предков вымерли.

Можно также утверждать, что эволюция происходит не постепенно, а скачками, перемежающимися длитель-

ными периодами относительной стабильности. Поэтому, принимая во внимание скоротечность переходного этапа в сравнении с существованием более или менее сформировавшегося вида, а также учитывая, что из останков миллионов особей может уцелеть лишь небольшая часть, возможно обнаружить лишь ничтожно малое количество переходных видов организмов.

Дарвиновская теория выстроена весьма упорядочение, давая возможность человеку самостоятельно оценить, насколько все в ней достоверно. Теория естественного отбора возникла вовсе не из описания огромного ряда ископаемых свидетельств, напротив, она родилась из наблюдений и уподобления и, пройдя испытания последующими фактами, постепенно обрела силу непреложного закона.

Комментарий

В своей книге The Beak of the Finch: A Story of Evolution in Our Time (1994) американский научный журналист Джонатан Вайнер1, изучавший биологию в Гарварде, описывает двадцатилетнее изучение жизни вьюрков на одном из Галапагосских островов, именно в тех местах, где Дарвин впервые собрал сведения, приведшие его к мысли о естественном отборе. Вайнер подробно описывает мельчайшие различия в длине клювов этих птиц, показывая, например, что в период засухи лишь особи с наиболее длинными клювами способны извлекать особенно твердые зерна и тем самым выживать и давать потомство. Удивительно, что крайне малое отличие (менее одного миллиметра) в длине клюва может оказаться решающим фактором в состязании между жизнью и смертью в период борьбы за пропитание. Современные ученые сравнили ДНК у особей с подобными отличиями; анализ показал, что эти отличия сформировались на генетическом уровне. Таким образом, полученные результаты стали подкреплением теории Дарвина. 206

Отметим, что эти данные появились лишь потому, что ученые уже знают, что им необходимо наблюдать и учитывать.

Помимо скрупулезных изысканий Вайнера, существует много других попыток подтверждения теории естественного отбора. Хотя эволюция различных видов происходит длительное время и недоступна прямому наблюдению, все же есть формы жизни, которые изменяются и закрепляют образование нового вида довольно быстро, — например, штаммы болезнетворных микробов. Постоянно возникающие новые штаммы гриппа могут получить широкое распространение ввиду своего существенного отличия от предыдущих штаммов, что делает малоэффективными существующие меры профилактики. При столкновении с враждебной средой (с достаточным иммунитетом) выживают и развиваются только те разновидности вирусов, которых не затронула иммунизация.

Тавтология?

Возникло недоразумение по поводу выражения, приписываемого Дарвину, — «выживает сильнейший»,

2

которое, кстати, в действительности пустил в оборот Герберт Спенсер (1820—1903). В этой фразе усматривается тавтология, то есть она заключает в себе суждение, определяющее то, что уже заложено в понятии «сила».

Однако это просто недоразумение, которое не может быть поводом для критики. Выражение «выживает сильнейший» действительно может характеризо-

вать теорию Дарвина, но это не строго логическое суждение (иначе бы оно на самом деле оказалось тавтологией). Его теория вовсе не утверждает, что каким-то образом сильнейший должен выжить, как и не приписывает свойство «сильнейший» тем, кто выживает. Это выражение служит лишь следствием наблюдаемого факта.

Иначе говоря, те изменения внутри популяции, которые позволяют отдельной особи достичь половой зрелости, увеличивают вероятность того, что она оставит потомство и тем самым возрастет количество этих изменений в следующем поколении. «Выживает сильнейший» — просто итог наблюдаемого хода развития.