ГЛАВА 27

Добрые вести окрыляли армию, которая вскоре после полуночи

начала просачиваться на север. На рассвете мы соединили

различные подразделения в Вади Мие, в двенадцати милях

южнее города, и далее продвигались вперед в полном порядке,

встречая немногочисленных рассеянных турок, из которых

только одна группа попыталась оказать непродолжительное

сопротивление.

головные платки и рубашки и продолжали путь голыми до

пояса, демонстрируя свое загорелое тело, что, как они

говорили, в случае ранения оставляет раны чистыми, да и

ценная одежда не подвергается риску повреждения.

Командовавший ими Ибн Дахиль добился беспрекословного

повиновения. Они двигались поротно, в открытом строю, с

интервалом в четыре-пять ярдов, с равными по численности

ротами поддержки, стараясь пользоваться даже плохим

прикрытием, если оно встречалось.

Было приятно смотреть на чистых мужчин с коричневой кожей в

залитой солнцем песчаной долине с водоемом посередине,

заполненным бирюзовой соленой водой. Они двигались за

темно-красными флагами, которые несли впереди колонны два

штатных знаменосца, строго ритмично, делая почти по шесть

миль в час, в мертвой тишине. Не прозвучало ни одного

выстрела, пока они подходили, а потом поднимались на

гребень холма. Так мы узнали, что вся работа сделана за

нас, и зашагали вперед, чтобы увидеть город в руках

мальчика Салиха, сына Шефии. Он рассказал нам, что его

потери составили почти двадцать убитых, а позднее мы

услышали, что один лейтенант британских военно-воздушных

сил был смертельно ранен во время воздушной разведки и один

британский матрос ранен в ногу.

Руководивший сражением Виккери был доволен, но я не

разделял его удовлетворения. В моем понимании любой лишний

маневр или выстрел, или потеря были не только ненужным

расходом сил и средств, но и грехом.

профессиональной убежденностью военных в том, что все

успешные действия являются победными. Повстанцы не были

пушечным мясом, как солдаты регулярной армии, это были наши

друзья, доверившиеся нашему руководству. А мы руководили

восстанием не в силу национальной принадлежности к

восставшим, а по их приглашению. Наши люди были

добровольцами, простыми людьми, чьими-то соседями,

родственниками, а каждая смерть -- личным горем для многих

в армии. Даже с чисто военной точки зрения этот штурм

представлялся мне грубейшей ошибкой.

У двухсот турок в Ведже не было ни транспортных средств, ни

продовольствия, и если бы их оставили в покое, они через

несколько дней были бы вынуждены сдаться. Если бы даже

удалось бежать, то и это не стоило жизни и одного араба.

Ведж был нам нужен как база для захвата железной дороги, с

целью расширения нашего фронта. Погромы и убийства в городе

были бессмысленны.

Между тем город подвергся ужасающим разрушениям. Фейсал

предупреждал горожан о предстоящем штурме и рекомендовал

либо опередить его, подняв собственное восстание, либо

уйти, но здесь жили главным образом египтяне из Кусейра,

предпочитавшие нам турок, и они решили ждать развязки. Люди

Шефии и племени биаша обнаружили дома, забитые ценными

вещами, и смели их начисто. Они грабили магазины, ломали

даже открытые двери, обыскивали каждую комнату, взламывали

сундуки и буфеты, вырывали с мясом все запоры, вспарывали

каждый матрац и подушку в поисках сокровищ, а снаряды

корабельных орудий разворачивали огромные дыры в стенах

всех сколько-нибудь значительных сооружений и зданий.

Нашей главной трудностью была выгрузка на берег провианта.

"Фокс" потопил все местные лихтеры и весельные лодки, а

ничего похожего на причал в городе не было и в помине, но

находчивый "Хардинг" сам вошел в гавань (которая была

достаточно просторна, но слишком коротка) и доставил наш

груз на собственных катерах.

команду Шефии, и с неуклюжей помощью этих утомленных людей

нам удалось переправить в город достаточно продовольствия

для неотложных нужд. Горожане возвращались голодные,

разъяренные состоянием, в котором оказались их дома, и в

отместку стали разворовывать все, что не охранялось, даже

вспарывали сложенные на берегу мешки с рисом, унося с собой

сколько могли в задранных подолах. Фейсал исправил

положение, назначив губернатором города Мавлюда. Тот ввел в

Ведж своих опытных всадников и за один день массовых

арестов и скорых наказаний убедил всех, что с беспорядком

следует покончить. После этого Ведж замер в страхе.

В первые же несколько дней, еще до того как я отправился в

Каир, стала очевидной польза от нашего эффектного похода. У

арабского движения больше не было противников в Западной

Аравии, и угроза краха миновала. Беспокойный рабегский

вопрос отпал, а мы изучили основные правила бедуинской

войны. Когда оглядываешься назад с позиции нового

понимания, потеря в Ведже двух десятков этих бедняг уже не

кажется такой ужасной. И при хладнокровной оценке,

возможно, следует признать, что нетерпение Виккери было

оправданным.

Книга 3. УДАР ПО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ

Главы с 28 по 38. Взятие нами Веджа произвело желаемый

эффект на турок, которые отказались от продвижения на Мекку

в пользу пассивной обороны. Медины и ее железной дороги.

Наши специалисты разрабатывали планы нападения на них.

Немцы понимали опасность окружения и убеждали Энвера отдать

приказ о немедленной эвакуации Медины. Сэр Арчибальд Мюррей

просил нас поддержать постоянное боевое воздействие с целью

уничтожения отступающего противника.

Фейсал быстро заявил о своей готовности к этому, и я

отправился к Абдулле, чтобы наладить взаимодействие с ним.

В пути я заболел, и когда лежал один, лишенный информации,

мне не оставалось ничего другого, как размышлять о

кампании. Размышление убедило меня в том, что наша практика

в последнее время обгоняла теорию.

По выздоровлении я мало сделал в отношении железной дороги,

но возвратился в Ведж с новыми идеями. Я пытался добиться

того, чтобы с ними согласились и другие, а именно принять

тактику развертывания как основной принцип ведения действий

и чтения проповеди перед каждым сражением. Они же

предпочитали ограниченную и прямую задачу захвата Медины.

Тогда я решил отправиться в Акабу, чтобы испытать свою

теорию.