II Философия Ясперса

родилась из страха традиционного гуманиста перед условиями жизни индустриальной цивилизации и положением человека, окруженного импульсами и соблазнами массовой культуры. Два фундаментальных философско-исторических труда — «Духовная ситуация эпохи» (1931 г.) и «Истоки и цель истории» (1949 г.) — знакомят нас с его представлением о беспомощности людей, зажатых в тиски буржуазной цивилизации эпохи империализма, и с его реакцией на положение человека в конкретных условиях нашего времени.

Человек прошлого находил, по мнению Ясперса, утешение в религии. Несовершенство земного бытия компенсировали мечты о потустороннем мире. Однако с тех пор, как человек ограничил себя пределами эмпирического мира, его попытки достичь полноты и совершенства в земной жизни терпели одну неудачу за другой, а противоречие между ожиданиями и действительностью породило массовое чувство неудовлетворенности и растерянности. Это объясняется тем, что человек живет в новых, им же самим созданных условиях, которые, однако, подчинили его себе, уничтожив в нем человеческие ценности.

116

Одним из результатов впечатляющего развития техники явилась демографическая революция. Колоссальный рост народонаселения сопровождается развитием массового снабжения, но одновременно вызванные необходимостью огромные масштабы производственного аппарата, основанного на новой промышленно-технической базе, ведут к рациональной нормализации и унификации земных благ, притупляя индивидуальные вкусы, снижая разнообразие материальных и духовных потребностей и внедряя массовый стандарт пониженного качества.

Развитие общественного разделения труда в рамках массовой продукции крупной промышленности приводит к раздроблению процесса производства готового продукта на множество мелких операций, которые, особенно в условиях интенсификации труда, лишают производственную деятельность радости созидания и обесчеловечивают труд.

Действительность как имманентный принцип мира техники врывается повсеместно в сферу отношений между людьми и приводит к тому, что субъективное «Я» — человеческая личность — выступает внешне исключительно как объективное «Я», определяемое своими функциями в обществе. Утратив свою предметную функцию, человек перестает существовать для других, то есть он выступает не как личность, а как предмет.

117

Ясперс строит свою формулу технизации мира с учетом отдельных элементов отчуждения в процессе капиталистического способа производства. Но он делает это, отвлекаясь от конкретных социально-экономических отношений. Его формулы, похожие по своему стилю на пророчества, не выходят за рамки публицистических рассуждений дилетанта на экономические и социологические темы. Даваемый им диагноз социальных последствий процесса «технизации мира» также не учитывает классовых различий в быту, нравах, идеологии.

Ясперс характеризует положение современного человека как однозначную и массовую потерю смысла бытия. Нынешние люди, утверждает он, не способные охватить всю совокупность жизни, живут лишь серыми буднями, заполненными пассивным выполнением текущих задач. У них нет возможности проявлять творческую инициативу: они не видят перспективы прошлого, так как потеряли связь с культурной традицией; они не видят и перспектив будущего, так как целиком поглощены сегодняшним днем, зажаты в тиски массовой техники, администрации, организации, массовой культуры.

А поскольку человек не исчерпывает себя в мире массовой жизни и при этом потерял способность проявлять и культивировать свои индивидуальные качества, то в нем зарождается полуосознанная тоска по иной жизни, находящая выражение в чувстве пустоты и ничтожности бытия.

118

матично, а жизнь — сплошная ложь, обман и иллюзия. Таким образом, универсализация и технизация условий существования современного общества губят личную жизнь отдельного человека, порождая массовое чувство тревоги, ускользания почвы из-под ног, затерянности в толпе.

Как устранить эту тревогу и вернуть личности блеск индивидуального существования? Как обеспечить ей свободу? Средства, предлагаемые Ясперсом, сами являют собою пример трагического расхождения между общими намерениями и содержанием конкретных постулатов.

Каковы же общие положения Ясперса? Их можно свести к трем пунктам:

1. Необходимо создать новую синтетическую философию, трактующую о мире в целом и о роли в нем каждого из нас.

2. Необходимо создать элементы общего, сознательного и активного отношения к технизации мира, чтобы новые возможности, усилившиеся благодаря техническому прогрессу, были снова поставлены на службу человечеству.

3. Необходимо создавать новые межчеловеческие связи, новое содружество людей доброй воли, причастных ко всем гуманистическим ценностям культуры.

Как же, однако, обстоят дела с осуществлением этой благородной программы?

119

Ясперс, развивая учение Кьеркегора, отвергает «философию сущности», обобщающую процессы, протекающие в природе и в обществе, ибо она представляется ему равнодушной к конкретному существованию. Чтобы построить здание новой философии, нужно, по его мнению, проникнуть в подлинную действительность, свободную от мифологизации и искусственных умозрительных конструкций. Такой единственной и подлинной, защищенной от лжи действительностью представляется ему индивидуальное самосознание. И поэтому нужно «увидеть действительность в ее возникновении и познать ее таким путем, каким я, мысля, обращаюсь к самому себе, т. е. путем внутреннего действия» [1].

Наука, строящая обобщения, которые способствуют овладению действительностью, занялась также и человеком, рассматривая его как предмет.

1 Jaspers К. Existenzphilesophie. Berlin — Leipzig, 1938, S. 1.

2 Jaspers К. Philosophic Bd. 2. Existenzerhellung. Berlin, 1932, S. 193—196.

120

Против «рабства мира материи», против рабства бунта, абстрактным выражением которого являются открытые точными науками законы природы. Выступая против рабства материи, человек борется с конечностью факта, с конечностью мира детерминизма, внешних необходимых причинных связей, ограничивающих и исключающих бесконечную множественность свободных выборов моделей поведения. В мире детерминизма нет места свободе.

Личная свобода выступает против «рабства этических правил», то есть тех нравственных норм и обязанностей, которые на нас возлагают религия и идеология. Выступая против рабства нравственных норм, человек борется против конечного характера законов, против формальной внутренней необходимости, за неограниченную и бесконечную свободу выбора поведения.

И, следовательно, единственная необходимость, допускаемая личной свободой, — это необходимость какого-нибудь выбора. Это сила, скрытая внутри индивида и толкающая его на определенные решения и поступки с полным сознанием своей неуверенности в правильности принятого решения, возможности ошибки и личной ответственности за эти ошибки.

121

тельны, если никакие законы науки, никакие идеологии, истины и нравственные правила не в состоянии утвердить правильный выбор, то сфера свободы превращается в мир трагического сознания, в котором одинокая личность сама, на свой собственный страх и риск совершает ответственные по отношению к другим акты выбора — ничем не предопределенные, продиктованные исключительно внутренним иррациональным убеждением в их правильности.

Таким образом, единственным практическим результатом этих актов выбора является гордое признание: «Я есть» — акт творчества, брошенный словно вызов миру техники, рационализма, детерминизма, миру реальных социальных процессов и преобразований. Свобода, следовательно, ограничивается пределами субъективного мира самосознания, который становится последним оплотом затерянной личности.

Концепция Ясперса оказывается лишь новой разновидностью иррационального индивидуализма, который свой туманный бунт против неудовлетворительной структуры общества, или, вернее, бунт против социально-психологических и культурных последствий существования этой анахронической структуры, превращает в бегство в сферу духа свободного индивида, борющегося против рабства мира вещей, техники, общества. Это стремление вырваться из оков материи к духовной свободе, эта борьба, которая ведется во имя того неназванного и стихийного, что кроется на дне каждой человеческой души, приводит постоянно к мысли о существовании транс-

122

цендентного бытия, порождающего иррациональные стремления. Оно, это бытие, заставляет человека искать синтез времени и вечности в рамках своего «исторического существования», проектировать себя для будущего во имя непередаваемой полноты и абсолютного совершенства.