4.3.1. Могильник Сатыга XVI
находится в ~10 км к C3 от поселка Ягодный в
Кондинском районе ХМАО-Югры Тюменской области [Беспрозванный, 1987; Он же,
1988], на северном берегу оз. Сатыгинский Туман, представляющего собой расширенное
русло p.
Евры. Некрополь занимает холм высотой 2-3 м, отстоящий на 200 м к востоку отзалива, в который впадает p. Городище. C противоположной стороны Сатыгинского Тумана
находится устье p. Сумпаньи. Поверхность памятника задернована и поросла лесом. E.M.
Беспрозванный, открывший могильник, изучил в 1986-1987 гг. 282 м2 площади памятника
255
и обнаружил остатки 33 грунтовых погребений. Тогда же, в 1987 r., в раскопках принял участие и автор этой работы. B 1991 г. посуда археологического памятника была отнесена к особому, варпаульскому, типу, отражающему эволюцию гребенчато-ямочной керамики таежной зоны Западной Сибири в сейминское время [Кокшаров, 1991B, с. :98; Он же, 2006A, с. 51], и обращено внимание на наличие среди прочих захоронений могилы 11 с сосудом полымьятского типа, разрушенной частично погребением 9 с варпаульским горшком [Кокшаров, 1992, с. 124; Он же, 2011A, с. 180].
B 2001 г. изучение памятника продолжила O.H. Корочкова. B раскопах 3-6 (252 м2) выявлено еще 9 могил. Помимо того, она сочла возможным выделить 4 условных захоронения. Материалы всех лет исследований опубликованы в монографии [Сатыга XVI, 2011]. В.И. Стефанов и O.H. Корочкова, разделяющие концепцию CT миграций, включили, пусть и с оговорками, некрополь с посудой варпаульского типа в число памятников CT переселенцев. Полная публикация материалов могильника позволяет ограничиться замечаниями общего плана.
B хаотическом на первый взгляд расположении могил прослеживается определенная закономерность. Очевидно, что они тяготеют к наиболее возвышенной части береговой террасы, группируясь в три ряда. Один ряд образован погребениями 9, 12, 4, 27, 24 и ориентирован по линии ЗВ.
Два других расположены перпендикулярно первому. Они включают захоронения 1, 2, (8?), 6, 5, 13, 14 и 25, 33, 23, 29, 28.Тела укладывались в предварительно подготовленные ямы, стенки которых, во избежание обсыпания, могли обшиваться плахами. Учитывая незначительную глубину ям (0,27-0,5 м), логично предположить, что над ними находились сооружения, напоминающие надмогильные конструкции на кладбищах таежных угров. Вероятно, с ними связаны обрывки бересты, которые нередко встречаются в заполнении могил.
Останки умерших обнаружены в 25 могилах (рис. 231). Они свидетельствуют о том, что погребения осуществлялись по обряду ингумации[3]. B 1997-1998 гг. заполнение могил просеивалось и промывалось, что позволило получить фрагменты зубов и зубной эмали и, следовательно, определить ориентировку тел в ямах и существенно снизить количество кенотафов. Представление о форме и размерах могильных ям, об ориентировке
погребенных и антропологическом материале, о сопроводительном и поминальном инвентаре из металла, камня, керамики, кости и бересты дает табл. 13.
Среди прочих выделяется погребение 5, в котором обнаружены останки взрослого мужчины - литейщика. Несмотря на то что оно разрушено, с ним уверенно связываются обломки трех литейных форм из глины (рис. 232-233), фрагменты керамической посуды, каменная булава (рис. 234, 7), наконечник стрелы из кремня и бронзовое долото.
Ha Сатыге XVI отсутствуют наконечники копий, кельты и кинжалы, являющиеся непременным атрибутом CT памятников. Однако здесь получена представительная коллекция пластинчатых ножей (рис. 235, 3, 5-10, 12-15), нож с перекрестием и перехватом срубно-андроновского типа (рис. 235, 77), отнесенный к числу дальнего импорта, и долота (рис. 235, 1-2, 4). Часть изделий имеет фрагменты деревянных рукоятей (рис. 235, 8, 10) и бересты, покрывавшей последние (рис. 235, 14-15). Ha одном из долот сохранилось черное смолистое вещество (деготь?), удерживавшее лезвие в деревянной или костяной рукояти (рис.
235, 2).Бронзовые ножи, помещенные нередко в футляры из бересты, встречены B 16 погребениях (~30%). B ножны набивалась осока, которая надежно фиксировала клинки (рис. 235, 6-7). Один из ножей лежал над могилой (3), еще два ножа находились рядом с могилой 25 и два обломка - около могилы 31.
Другая многочисленная категория находок - наконечники стрел подтреугольной формы с прямым основанием (25 экз.) (рис. 236; 237, 1-10). Примечательно, что в коллекции нет черешковых изделий, характерных для поздних полымьятских поселений. Наконечники обнаружены в 8 захоронениях, около десятка лежали рядом с могильными ямами или в стороне от них. Из 8 могил с наконечниками лишь в двух отсутствовали бронзовые изделия. Большинство предметов залегало на 10-20 см выше дна могильных ям.
B четырех могилах найдены асимметричные ножи из светлых кремнистых пород (рис. 238), в двух из этих случаев такие ножи лежали вместе с металлическими вещами.
B 5 погребениях найдены кремневые пластины (рис. 239, 1-8), в трех из этих могил пластины встречены с бронзовыми орудиями.
Достаточно любопытна категория костяных изделий. Это пластинки с отверстиями (рис. 239,12, 15 16, 18-19, 22-23), пластинки с гравированными орнаментами (рис. 239,12, 17, 21, 23-25) и намеченными лунками (рис. 239, 14). Кроме того, найдены обломок наконечника стрелы и струганная кость, напоминающая проколку (рис. 239, 13).
Посуда с могильника, отнесенная к варпаульскому типу [Кокшаров, 1991B, с. 98; Он
же, 2006A, с. 51, рис. 3, 23, 25-28, 32, 34-36, 39], включает развалы и обломки 54-55
257
сосудов. Многие сосуды, найденные в межмогильном пространстве, отражают, скорее, не погребальную обрядность, а более поздние поминальные церемонии.
Варпаульская коллекция посуды делится на две группы: на плоскодонную посуду стандартных форм и индивидуальные емкости.
Первая группа (рис. 240) включает наряду с банками слабопрофилированные горшки, которые почти неизвестны в предшествующих полымьятских комплексах.
Диаметр устья горшков варьирует в интервале 16-25 см. Количество посуды, у которой этот показатель ниже или превышает данные значения, примерно равное (22%). Диаметр по венчику в целом превышает высоту емкостей. Профилировка стенок плавная, лишь в одном случае отмечен ребристый переход оттулова к придонной части. Любопытен тонкостенный горшок, отправленный на обжиг с деформированным устьем (рис. 240, 7). Декор посуды выполнен гребенчатыми штампами почти исключительно в печатной технике. B зоне под венчиком можно встретить пояски из ямок, которые иногда группируются по 2-3 (рис. 240, 7). B одном случае в той же зоне отмечены «жемчужины» (рис. 240, 5). Если характеризовать орнамент в целом, то он типичен для варпаульской посуды: это монотонные пояски разнонаклонных отпечатков гребенчатого штампа, покрывающие внешние стенки, заходящие даже на венчики и днища. Однообразие декора нарушают линейные зигзаги (рис. 240, 3, 6, 8), ромбы и прочерченные линии (рис. 240, 1, 7). B придонной зоне двух сосудов отмечены полосы, свободные от орнамента (рис. 240, 6).Вторая группа посуды включает ладьевидные емкости овальной или овальноподпрямоугольной формы (рис. 241). Размер изделий по устью составляет от 13,5 x 10 до 21,9 X 12,4 см при высоте 4-7 см. Каждая емкость украшена одним орнаментиром от венчика до дна. По декору они мало отличаются от стандартной посуды.
Соотношение полымьятских и варпаульских комплексов посуды установлено по стратиграфии погребений 9 и 11, с каждым из которых связаны емкости соответствующего типа (рис. 242, 7-2). Планы и профили обоих объектов указывают на хронологический приоритет могилы 11 с сосудом полымьятского типа [Кокшаров, 2013Б, с. 135-136].
Вывод о сопоставимости варпаульского комплекса керамики позднего бронзового века из Сатыги XVI «по многим показателям» с керамикой раннебронзовых культур таежной зоны Западной Сибири [Стефанов, 2011, с. 54] представляется мне поспешным.