2.3.9. Погребение на стоянке Салехард 1.
Стоянка расположена в черте г. Салехарда ЯНАО Тюменской области, на мысу правого берега p. Полуй. Мыс возвышается над речной поймой на 10-15 м. Это место активно застраивалось как в прошлом, так и в настоящее время.
B разные годы здесь проводили изыскания Д.Н. Редриков и B.H. Чернецов, заложивший на памятнике небольшой раскоп. Основные результаты исследований опубликованы [Чернецов, 1953, с. 8-9, 46; Мошинская, 1953, с. 79-188]. B 2004 г. раскопки мыса продолжил O.B. Кардаш [2005, с. 17]. Он проследил на материке яму, которая заполненную грунтом с охрой. B ней лежали два опрокинутых сосуда. Несмотря на отсутствие человеческих останков, яма отнесена к числу погребений ЭРМ [Там же, с. 20].При вариациях погребальный обряд и материалы рассмотренных памятников севера Западной Сибири {табл. 2) имеют много соответствий с энеолитическими могильниками южных районов Западной Сибири и горно-лесной зоны Урала.
Северные и южные комплексы объединяет наличие грунтовых захоронений, совершенных в местах проживания и даже под полом домов (Геологическое III, Кама II, погребение 6 на поселении Аятском [Берс, 1976]), а также могильников, вынесенных за пределы мест проживания, которые включают от трех и более захоронений. Различия проявляются в количестве совершенных захоронений. Если самые крупные таежные некрополи на pp. Аган и Лева насчитывают не менее 7 могил, то количество открытых погребений на памятниках Нижнего Притоболья и в Прииртышье может превышать эту цифру в несколько раз. Так, например, на могильнике Бузан 3 отмечено 11 захоронений [Матвеев, Волков, 1999, с. 124], на могильнике Большого Андреевского острова (далее МБАО) - 26 [Зах и др., 1991, рис. 3], на могильнике Сопка-2 - более 60 [Молодин, 2001, с. 41-93]. После знакомства с материалами Чепкуля 21, где захоронения проводились очень плотно, образуя четкий ряд, становится очевидным, что археологи изучили лишь малую его часть [Зах и др., 2005, рис.
1, 2].Южные погребальные памятники отличает от северных более плотное расположение могильных ям, образующих, кроме того, четкие ряды. Именно в южных районах открыты и неординарные погребения, которым отведена центральная часть некрополя (Бузан 3). Они отличаются от прочих большими размерами, глубиной и представительностью сопроводительного инвентаря. Вероятно, правы коллеги, связывающие подобные объекты с захоронениями людей, имевшими достаточно высокий социальный статус [Матвеев, Волков, 1999, с. 124].
Общими чертами погребального обряда северного и южного населения являются захоронения по обряду ингумации и кремации, а также использование охры.
Ha севере Западной Сибири исследователи фиксируют полную кремацию на стороне (Барсовский II могильник, Большая Умытья 36, Ясунское?), ингумацию (Леуши XIV, Геологическое III), частичную кремацию тел при сжигании бересты, в которую они заворачивались (Лева VIII), и ингумацию с последующим частичным обгоранием костей (Старые Покачи 5.1). Однако обгорание костей могло быть следствием неглубокого залегания останков. B одних случаях они попадали в зону пожаров, когда лес и лесная подстилка уничтожали надмогильные конструкции. B других - высокая температура могла возникать при горении сооружений, возведенных позднее на месте могильников переходного времени. Примечательно, что во всех погребениях человека присутствует охра, тогда как в могиле животного на Геологическом III она отсутствует.
Неудовлетворительная сохранность костяков затрудняет определение положения умерших в могилах и установление их возраста. Исходя из имеющихся данных (размеров могильных ям, костных остатков), можно говорить об абсолютном преобладании одиночных захоронений. Исключения встречены лишь единично (погребение 6 на могильнике Старые Покачи 5.1).
Несомненный интерес представляет ярусное захоронение на Ясунском поселении. Ярусные погребения известны на МБАО (погребение 6) [Зах и др., 1991, с. 24, 35], Втором Перейминском могильнике (погребение 5) [Там же, с.
16, 19]. Кроме того, они есть на могильнике Верхняя Алабуга и святилище Савин I [Петров, 1994, с. 51; Шорин, 1999A, с. 47], на могильнике Сопка-2 [Молодин, 2001, с. 113]. B поиске параллелей археологи неизменно обращаются к материалам энеолитического Хвалынского могильника, для которого характерны одно- и многоярусные погребения [Агапов и др., 1990, с. 62-63].По мнению А.Ф. Шорина, ярусные захоронения не характерны для погребального обряда Урала. Правда, в этой связи он не упоминает о ярусном кенотафе (каменном ящике), обнаруженном на оз. Юрьинском [Старков, 1970Б, с. 105-106]. А.Ф. Шорин связывает их появление с влиянием или прямым проникновением в регион степных групп населения хвалынско-среднестоговского или ямно-афанасьевского круга культур [1999A, с. 47]. Если согласиться со сказанным, то зона влияния южных скотоводов должна быть расширена до районов Ляпинско-Сосьвинского Приобья, с чем трудно согласиться. Иное, более приемлемое объяснение подобным фактам предлагает В.И. Молодин. Он рассматривает черты сходства в погребальном обряде энеолитического населения в контексте эпохальных тенденций, сформировавшихся конвергентно на пространствах Евразии [2001, с. 113].
Обитатели восточных склонов Урала и равнинной части Западной Сибири поддерживали между собой определенные контакты, например обменные отношения. Связи того времени отражены в составе сопроводительного инвентаря, обнаруженного при раскопках некрополей. Несомненный интерес для нас представляют две категории вещей: шлифованные наконечники стрел и украшения.
Наконечники стрел, варьирующиеся в пропорциях, имеют достаточно выдержанную форму. Они снабжены выступающими шипами и продольными канавками для более прочного крепления в расщепленном древке. Эти изделия происходят не только из погребений, но и из поселений, тяготеющих к восточным склонам Урала и равнинной части
Западной Сибири. Распространение однотипных наконечников на данной территории свидетельствует об их синхронном существовании у разных групп населения.
B северных некрополях найдены украшения, представленные костяным бисером (погребение 5 на Старых Покачах 5.1) и каплевидными подвесками из камня темно-красного цвета (погребение 3 на Старых Покачах 5.1 и погребение 1 на Леве ѴШ).
Костяной (чаще ракушечный) бисер - обычная находка на могильниках и поселениях энеолита Европы и Азии. Он встречен в погребениях Хвалынского могильника в Поволжье [Агапов и др., 1990, с. 67; рис. 4, 4-5, 8-9, 22-23, 27; 5, 2, 5-10, 14 и др.], в могильнике Сопка- 2 в центральной части Барабинской лесостепи [Молодин, 2001, с. 103; рис. 25, 33-37 и др.], на памятниках серовского времени Прибайкалья [Окладников, 1950, с. 172, рис. 85-86] и ряде других объектов, расположенных на территории Южного Урала и Северного Казахстана.
Каменные каплевидные подвески известны на могильниках и поселениях неолита - эпохи раннего металла [Молодин, 2001, с. 102] и сопутствуют костяным украшениям аналогичной формы [Зах и др., 1991, с. 38, 40; Молодин, 2001, с. 102; Сериков, 2004, с. 101- ЮЗ]. Они крепились на одежде, головных уборах погребенных либо собирались в ожерелья [Полосьмак и др., 1989, с. 27; Зах и др., 1991, с. 37; Сериков, 1998, рис. 3; Ткачев, 2001, с. 113; рис. 1, 4; 2]. Отсутствие на некоторых каменных подвесках следов ношения указывает на жесткое крепление изделий к одежде [Сериков, 2004, с. 100]. Он полагает, что подвески подбирались по цвету и к энеолиту «более доказуемо» относятся небольшие украшения (1-2 см) из шифера красно-бурого цвета [Там же, с. 103], то есть речь идет об изделиях, аналогичных найденным на Старых Покачах 5.1.
Каплевидные подвески из камня красного цвета различных оттенков распространены
на памятниках Урала и Западной Сибири. Они происходят из разрушенного погребения на
оз. Шайтанском (13 экз.), из культурного слоя Усть-Вагильского холма [Там же, с. 100], из
погребения 6 на Аятском поселении (56 экз.) [Берс, 1976, рис. 7,1-21; Сериков, 2004, с. 102],
со II Береговой стоянки [Рыжкова, 2004, с. 63], из Третьего Перейминского могильника [Зах
и др., 1991, с.
40], могильника Бузан 3 [Матвеев и др., 1997, с. 156-158]. 460 подвесок,выполненных из алевролито-глинистых, песчано-глинистых сланцев и аргиллитов
красноватых тонов, найдены при раскопках МБАО [Зах и др., 1991, с. 35-37]. Подвески из
красноватого тонкозернистого песчаника встречены в качестве сопроводительного
инвентаря в могильнике Протока [Полосьмак и др., 1989, с. 22-23]. Украшения из розоватого
сланца найдены в погребении 359 могильника Сопка-2 [Молодин, 2001, рис. 52, 32-37]. Ю.А.
Титаренко перечисляет памятники Среднего Приртышья, на которых найдены подвески из
камня розоватых тонов. Здесь фигурируют как погребальные комплексы (Окунево VII, Хутор
100
Бор IV), так и поселения (Танатово VI, Айлинка I, Алексеевка III, Екатериновка I и Омская стоянка) [2008, с. 96-97]. Аналогичные предметы связаны с поселениями переходного времени, расположенными в бассейне Конды (Леуши ІІІ-ГѴ, Большая Умытья 57).
Каменные подвески каплевидной формы с волнистым оформлением края встречены в погребении 6 на Аятском поселении [Берс, 1976, рис. 7, 7-7, 24], на МБАО [Зах и др., 1991, с. 35-37], в погребении 36 могильникаБоровлянка-ХѴІІ [Хвостов, 2001, с. 137].
B составе сопроводительного инвентаря в могилах северных и южных памятников Западной Сибири почти не встречена керамическая посуда. A в тех случаях, когда она присутствует, специфический облик такой посуды создает проблемы для исследователей в определении ее типологической принадлежности (Леуши XIV, Старые Покачи 5.1, Барсовский II могильник).