Новые открытия в Костенкахи проблема становления верхнего палеолита в Восточной Европе

I. Общая ситуация. На основании раскопок многослойных Костенков- ских памятников в 50-60-е годы, их культурные слои были разделены на три хронологические группы, связан­ные с отложениями покровных суг­линков и двух гумусовых толщ, раз­деленных прослоем вулканического пепла (Рогачев, 1957; Величко, Ро­гачев, 1969). На основании серии радиоуглеродных дат, полученных в 70 -90-е годы были определены их хронологические рамки в пределах: 20-27; 28 — 32 и 33-36тыс. л. н. со­ответственно (Синицын и др., 1997; Praslov, Soulejjytsky, 1997; Праслов, Сулержицкий, 1999).

Структура поздней хронологиче­ской группы определялась сосуще­ствованием различных вариантов граветта и культур неопределенной видовой атрибуции; средней - соче­танием памятников городцовской и стрелецкой археологической культур, граветта типа II культурного слоя Тельманской стоянки (Костенки 8) и ориньяка III культурного слоя Косте­нок 1; ранней, наименее изученной, сосуществованием стрелецкой и спи- цынской культур при наличии иных вариантов, для выделения которых в отдельные культурные единицы, ма­териала было недостаточно (Праслов, Рогачев, 1982; Рогачев, Аникович, 1984).

II. Состояние проблемы. Значение памятников древней хронологичес­кой группы определяется тем, что с памятниками этого этапа связаны кардинальные изменения структуры палеолитического мира - переход от среднего к верхнему палеолиту, со­провождающийся сменой населения.

Мозаичная структура среднепа­леолитического мира, представлен­ная вариантами мустьерского техно­комплекса, кардинально меняется бинарной структурой раннего этапа верхнего палеолита, одним из компо­нентов которой является инородная для Европы ориньякская интрузия, вторым, серия автохтонных «переход­ных» культур.

Исключения из бинарной струк­туры раннего этапа верхнего палео­лита стали появляться в последней трети прошлого века: Бокер Тактит в Израиле, индустрия даббан и ряд иных комплексов Северной Африки, богуницкая индустрия в Моравии, индустрия сл. 11 пещеры Бачо-Киро в Болгарии. В конце века к ним доба­вились Буран-Кая (III сл.) в Крыму, Сокирница в Прикарпатье, Калисура и Казярника на Балканах, Мезмай- ская пещера на Северном Кавказе, Заозерье и Мамонтова Курья на Ура­ле. Все эти комплексы очень различ-42Л. Л. Синицын Новые открытия в Костенкахны и своеобразны: специфика мате­риальной культуры каждого из них значительно доминирует над сход­ными показателями. Кроме «выпа­дения» из общей структуры раннего верхнего палеолита Европы и наибо­лее древних дат в своих регионах, их объединяет ряд моментов, скорее не содержательной, а логической приро­ды:

— все они, по мнению авторов раскопок, не имеют местных корней, и все они не имеют продолжения в последующее время;

многие из них содержат эле­менты, характерные или получившие развитие в более поздние эпохи ка­менного века, с разрывом в несколь­ко ступеней археологической перио­дизации.

Ни господствующая «аккульту- рационная» гипотеза, основанная на аккультурации европейских неандер­тальцев пришлым ориньякским насе­лением (Mellars, 1989), ни ее недав­ние альтернативы (Zilhao, d'Errico, 2000), оказались не в состоянии дать приемлемое объяснение сложившей­ся ситуации, и эти памятники оста­вались за пределами обеих объясни­тельных моделей.

До определенных пределов они могли рассматриваться как исклю­чения, наличие которых допускается любыми концепциями.

III. Костенки 14 (Маркина гора), 1998—2004. То, что двучленное пред­ставление ранней хронологической группы Костенок требует уточнения, было ясно уже при создании схемы, поскольку из 8 относимых к ней па­мятников половина могла считаться, в лучшем случае, разведанными. Из­менения в ее составе предполагались, но могли быть связаны только с уве­личением объема фактического мате­риала и новыми раскопками. Основ­ную сложность их проведения со­ставляла большая (до 7 м) глубина за­

Рис.

I. Расположение древнейшей группы верхнепалеолитических стоянок около сел Костенки и Борщево.

легания древнейших культурных сло­ев и наличие культурных слоев над ними, исследование каждого из кото­рых связано с решением своих собст­венных проблем и требует времени.

Необходимость изменения сло­жившихся представлений о составе древней хронологической группы Костенковской схемы стала очевид­ной сразу при возобновлении раско­пок на восточном участке ст. Костен­ки 14 (Маркина гора) в 1998 г., ос­новную задачу которых составляло исследование нижних культурных слоев памятника на наиболее пер­спективном для этого участке. Вмес­то одного слоя, зафиксированного в 1953 г. в отложениях нижней гуму­совой толщи, работами 1998—99гг. было установлено наличие под пеп­лом четырех горизонтов находок.

Кроме того, в 2000 г. новый культур­ный слой был обнаружен в отложе­ниях вулканического пепла.

К обычным проблемам раскопок любой многослойной стоянки здесь прибавилась проблема обозначения культурных слоев. По результатам раскопок А. Н. Рогачева 1953 54 гг. сложилась и была введена в научный оборот традиционная порядковая номенклатура. Проблема состояла в том, что все слои имели локальное распространение и ни на одном раз­резе полная их последовательность зафиксирована не была.

В условиях открытия новых куль­турных слоев между уже известны­ми, для их обозначения, единствен­но возможным оказалось введение, наряду со сложившимся порядковым обозначением (I, II, III, IV, IVa, IV6), описательной номенклатуры: «слой в пепле* (между III и IVa культурны­ми слоями), «горизонт костей мамон­та», «горизонт в почве* (между IVa и IV6), «горизонт очагов» (как со­хранившаяся in situ часть культурно­го слоя IVб).

III. I. Реперные горизонты. Два момента имеют принципиальное значение для понимания стратигра­фии Костенок 14, а именно, наличие хронологических реперов: прослойки вулканического пепла и палеомаг- нитного экскурса в одной из погре­бенных почв под ним. Оба они соот­ветствуют кратковременным событи­ям, моментальному в первом случае и относительно кратковременному во втором и являются наиболее надеж­ными основаниями корреляции, как явления континентального значения в первом случае и планетарного во втором. Оба исследуются в течение продолжительного времени и имеют достаточно надежные датировки.

Наличие вулканического пепла в Костенках связано с уникальным природным явлением — выпадени­ем огромной массы вулканического стекла — тефры — на территории, да­леко отстоящей от зон вулканической активности.

Значение горизонта вулканичес­кого пепла в Костенках было оцене­но сразу после его определения как такового в начале 50-х годов прош­лого века. Он был признан маркиру­ющим горизонтом, разделяющим от­ложения верхней и нижней гумусо­вой толщи, и, соответственно, куль­турные слои первой (древней) и вто­рой (средней) хронологических групп Костенковской периодизационной модели.

Значение второго стратиграфиче­ского репера — пале ома гнитн ого экс­курса Лашамп-Каргоп олово — опре­деляется планетарными масштабами этого явления и достаточно твердо установленным возрастом в пределах 40-42 тыс. л. н.

III. 2. Нижний культурный слой (IV6 - горизонт очагов). Особенность исследований 1998-2004гг. состояла в том, что раскопом был вскрыт спе­цифический участок древнего релье­фа, связанный с функционированием и последующим заполнением русла небольшого водного потока или овражка. Основным достоинством подобного рода участков является то, что накопление отложений внутри них в значительно меньшей мере, чем на обычных склонах, подверже­но разрушению. Стратиграфические горизонты, представленные на скло­нах тонкими прослоями, в естест­венных западинах имеют значительно бблыиую мощность. Часто в их за­полнении сохраняются отложения, на склонах полностью уничтоженные.

Наиболее древний период обита­ния человека на Маркиной горе был связан с поселением, расположенным на двух берегах ручья или овражка.

Археологический материал всех четырех подразделов нижнего куль­турного слоя идентичен до деталей, хотя наиболее бедным находками является сохранившийся в первона­чальном залегании «горизонт очагов». Косвенным подтверждением принци-44Л. Л. Синицын Новые открытия в Костенках

Рис. 2. Костенки 14 (Маркина гора). Кремневый инвентарь нижнего культурного слоя (IV6 — «горизонт очагов»).

45

Рис. 3. Костенки 14 (Маркина гора). Нижний культурный слой (IV б—«горизонт очагов»). Костяной инвентарь.пиальной их одновременности и при­надлежности остаткам одного посе­ления является серия радиоуглерод­ных дат (Синицын, 2002; Haesaerts et al., 2004).

Получение серии IRSL дат для нижнего слоя (34,3 + 2,9 и 44,9 + 3,9 тыс. л. и. для «горизонта очагов» и 46,6 ± 3,9 тыс. л. н. для P/б слоя), в сочетании с данными палиноло­гии, стратиграфии и палеомагии гио- го анализа, явилось основанием для формирования «длинной» хроноло­гической шкалы памятника. Отсут­ствие в значительной и компактной серии радиоуглеродных дат опреде­лений старше 36-37 тыс. л. н. - для формирования «короткой» шкалы. По мере накопления дополнительных данных проблема соотношения двух хронологических шкал стала одной из основных в исследовании.

Кремневый инвентарь слоя харак­теризуется пластинчатой и микро- пласгинчатой техникой первичного расщепления (рис. 2, 1—2, 9—10, 15) с использованием нуклеусов призма­тического (рис. 2, 17—18), плоского, торцового и радиального снятая. Ти­пологический состав определяется наличием широко распространенных разновидностей скребков (рис. 2, 3, 5, 12), резцов (рис. 2, б, 9) и доло­товидных орудий (рис. 2, 11) в соче­тании с двусторонне обработанными изделиями овальной и подтреуголь­ной формы (рис. 2, 13, 14) и рубя­щими орудиями на отщепах (рис. 2, 19). Единичными предметами пред­ставлены ориньякские формы рез­цов: типа Вашон (р«с. 2, 7) и бюске (рис. 2, 4, 8). Коллекция оригиналь­на; прямых аналогий среди Костен- ковских памятников не имеет.

Ее специфика подчеркивается своеобразным костяным инвентарем, включающим «мотыжки» оригиналь­ного облика из кости, рога и бивня мамонта (рис. 3, 3), лощила (рис. 3, 1), осгрия (рис. 3, 2), бивни мамонта с признаками расщепления и обра­ботки, орнаментированный стержень из бивня мамонта (рис. 3, 4), ребро с искусственно прорезанным продоль­ным пазом.

К находкам исключительного зна­чения относится голова антропо­морфной статуэтки из бивня мамон­та (рис. 4), сломанная в процессе из­готовления, подвеска из метаподия песца (?) с бикони чес ким отверстием (рис. 5, 2) и подвеска (бусина) с дву­мя искусственными отверстиями из раковины Columbellidae (рис. 5, 1). Современная экология этого моллю­ска класса тропических гастропод

46

Рис. 4. Костенки 14 (Маркина гора). Нижний культурный слой (IVб—«горизонт очагов»). Голова антропоморфного скульптурного изображения, бивень мамонта.

связывается с бассейном Средизем­ного моря, что является важным сви­детельством направления культурных связей и, возможно, происхождения населения, использовавшего эти ра­ковины в качестве нательных укра­шений. Об антропологическом типе населения свидетельствует коронка зуба 10-летнего ребенка современно­го физического облика (Homo sapiens sapiens).

Археологический материал слоя, как кремневый, так и костяной, составляют своеобразную и специ­фическую коллекцию, не имеющую аналогий в палеолите Восточной Европы. Необычный типологический набор кремневой индустрии в сочета­нии с необычным костяным инвен­тарем позволяют говорить о возмож­ности выделения ранее неизвестной культурной традиции вдобавок на самом раннем этапе верхнего палео­лита (Синицын, 2000; 2002; Sinitsyn, 20036; 2004).

III. 3. Три горизонта заполнения овражка. Следующие этапы функ­ционирования памятника связаны с более чем 3-метровой толщей слоис­тых отложений, составляющих запол­нение русловой выемки.

На одном из этапов этого про­цесса внутри этой толщи было зафиксировано событие, во многом неординарное: в 2002 г. здесь была расчищена верхняя часть скелета мамонта с нарушенными анатомиче­скими связями, но представленная полным набором костей, включая череп и нижнюю челюсть. Отсутствие на уровне костей культурных остат­ков и каких-либо иных следов дея­тельности человека свидетельствует о том, что мамонт погиб естественной смертью в условиях сильно увлаж­ненного и, возможно, заболоченного участка. Слой не является куль­турным, но как палеонтологический объект представляет определенный момент существования памятника.

Следующий этап процесса запол­нения овражного русла и нивели­ровки поверхности связан с процес­сами формирования серии погре­бенных почв, скорее всего, кратко­временными. В отложениях нижней из них было встречено несколько разрозненных осколков костей и рас­щепленных кремней, В ГОМ числе имеющих вторичную обработку. Зна­чение этого горизонта находок со­стоит в том, что в нижней части поч­вы, с которой связано их залегание, было зафиксировано наличие палео- магнитной флуктуации, сопостави­мой с экскурсом Лашамп-Каргополо- во (Герник, Гуськова, 2002). Расхож­дение радиоуглеродных дат (34 тыс.) и общепринятых определений возра­ста этого события (40 42 тыс.) про­порционально аналогичным расхож­дениям нижнего культурного слоя.

С окончанием цикла заполнения овражной выемки связано формиро­вание еще одной погребенной поч­вы и приуроченных к ней отложений культурного слоя IVa, выделенного А. II. Рогачевым в 1953 г. как гори­зонт находок, на участке, где он был отделен от горизонта IVб стерильным прослоем мощностью не более 15 см.

Слой представлен мощным скоп­лением костей лошади, по предва­рительным подсчетам, принадлежав­шим не менее 50 особям. Состав, на­личие анатомических групп, а также47Часть I. Эпоха камня и бронзы

Рис. 5. Костенки 14 (Маркина гора). Нижний культурный слой (IV6—«горизонт очагов»). 1, Подвеска из раковины ColumbeUidae (слева); 2. Подвеска из метан один песца (?).

необычно малая коллекция сопро­вождающего кремневого инвентаря свидетельствует в пользу интерпрета­ции скопления как места забоя ста­да лошадей в результате единоразо­вой загонной охоты. Наличие пятен очажной массы, местами выражен­ной упорядоченности в распределе­нии костного материала, являются свидетельством деятельности, связан­ной с первичной разделкой туш уби­тых животных.

Значение этого слоя определяется тем, что он представляет собой до­статочно редкий лип археологических памятников, наиболее ярким приме­ром которого является Амвросиев- ское костище охотников на бизонов и знаменитая скала Солютре, также связанные с местом проведения за­гонной охоты.

III. 4. Культурный слой в вулкани­ческом пепле. Полная нивелировка поверхности овражного русла с об­щей поверхностью склона фикси­руется на уровне горизонта вулка­нического пепла, к отложениям ко­торого были приурочены остатки культурного слоя с ярко выраженным инвентарем ориньякского облика.

Слой имел узко локальное рас­пространение и предельно четкие границы. Его наличие было зафикси­ровано в 2000 г. На вскрытой в 1998 — 99 гг. площади более 50 кв. м с гори­зонтом пепла была связана единст­венная находка камня зеленоватой породы без признаков воздействия человека.

После сезона 2000 г., когда была исследована узкая полоса культурно­го слоя шириной 1 м, казалось, что культурный слой был перекрыт пеп­лом. Это явилось основанием пред­полагать, что функционирование поселения было прервано катаст­рофическим природным событием, по масштабу сопоставимым с анало­гичным катаклизмом, приведшим к гибели римских городов Помпеи, Геркуланума и Стабии в 79 г. (Sini­tsyn, 2003а). В дальнейшем оказалось, что характер соотношения пепла и культурных остатков имеет более сложный характер, и на отдельных участках культурные отложения зале­гали на прослое пепла, и стоянка продолжала существование после ка­тастрофы.

Места обитания человека, под­вергшиеся воздействию катастро­фических событий, имеют для архео­логии особое значение. Поселения, уничтоженные естественными или военными пожарами, перекрытые се­левыми потоками, или отложениями паводков, как правило, дают более богатый археологический материал, чем поселения, оставленные людьми в спокойной обстановке.

Именно такая ситуация имела место при раскопках культурного слоя, связанного с горизонтом вулка­нического пепла на Маркиной горе. Кроме обычного в таких случаях состава находок — кремневых ору­дий, отходов производства, костяных изделий, кухонных отбросов — здесь была найдена разнообразная серия украшений, как правило, редко встречающихся среди обычных сле­дов жизнедеятельности поселения. Вдобавок, представлены они четырь­мя разновидностями: пронизками из трубчатых костей песца (рис. 6, 2); раковинами с искусственно проби­тым отверстием (рис. б, 3); еди­ничной подвеской из клыка песца (рис. 6, 1); уникальной подвеской из иглы морского ежа (рис. 6, 1). Толь­ко небольшая часть из них слома­на. то есть к использованию не при­годна. Остальные, несмотря на на­личие обычных заломов на концах, к использованию вполне пригодны. Характерная заполировка краев и поверхности от постоянного трения со шнурком, телом и одеждой сви­детельствует о достаточно длитель­ном употреблении большинства их них.

Костяные подвески орнаменти­рованы глубокими круговыми, ред­ко спиральными, нарезками. Второй тип украшений представлен подвес­ками из раковин Theocloxus fluvialilis семейства Neritidae, среда обитания которых охватывает как пресновод­ные, так и морские водоемы. Эти моллюски широко представлены в современном биогеоценозе Дона. Из почти 50 раковин с одним или двумя отверстиями, более 30 принадлежа­ли одному ожерелью и залегали плот­ным скоплением на площади не бо­лее 5 кв. см.48Л. Л. Синицын Новые открытия в Костенках

Рис. 6. Костенки 14 (Маркина гора). Культурный слой в вулканическом пепле. Украшения.

1. Подвеска из клыка песца и подвеска из иглы морского ежа; 2. Пронизки из диафизов костей песца; 3. Подвески из раковин Neritidae.

49Часть I. Эпоха камня и бронзы

Рис. 7. Костенки 14 (Маркина гора). Кремневый инвентарь культурного слоя в вулканическом пепле.Л. Л. Синицын Новые открытия в Костенках

Рис. 8. Костенки 14 (Маркина гора). Разрез южной стенки раскопа.Кремневый инвентарь слоя до­статочно выразителен. Первичное расщепление представлено нуклеуса­ми призматического одностороннего параллельного скалывания (рис. 7, 22). Все орудия изготовлены на пла­стинах. Типологический облик кол­лекции определяется разнообрази­ем скребков, в том числе вееровид­ных с заостренным основанием, стрельчатых и скребков высоких форм (рис. 7, 10, 11, 13-15, 17, 24), многофасеточных резцов (рис. 7, 18, 21), долотовидных орудий (рис. 7, 19 —20, 23). Наиболее многочислен­ной серией являются пластинки Дю­фур (рис. 7, 1—9). Специфические признаки их морфологии: асиммет­ричность формы, «скрученный» про­филь, и наличие выразительной се­рии с выраженной противолежащей ретушью не позволяют сомневаться в их типологической атрибуции. Эта техника хорошо представлена широ­ким кругом ориньякских индустрий раннего верхнего палеолита Запад­ной, Центральной и Восточной Евро­пы.

Проблема возраста культурного слоя в пепле характеризуется той же степенью неопределенности, что и для нижнего слоя, и для слоя в почве с магнитным экскурсом. Если принять наиболее распространенное мнение о возрасте горизонта Y5 в 38 — 40 тыс. лет, то его расхождение с радиоуглеродным определением воз­раста составит не менее 6 тыс. лет. В отличие от нижележащих слоев, в качестве аргумента в пользу «корот­кой» хронологии, здесь может быть использован археологический мате­риал, который находит широкий круг аналогий на уровне 32 тыс. лети., но не имеет их на уровне 38 тыс. л.

Проблема несоответствия радио­углеродной хронологии календар­ному времени существует и в более поздних подразделах палеолита, и в более поздних археологических эпохах. Везде ее решение связано с калибровкой радиоуглеродных дат. Для периода древнее 30 тыс. лет эта проблема стоит особенно остро, по­скольку реальные основания для вычисления калибровочных кривых стали появляться только в последнее время (d'Errico, Sanchez Goni, 2003; Jons etal., 2003; Van Andel etal.,

2003) . Предполагалось, что «отста­вание» радиоуглеродной шкалы от астрономической составляет З тыс. л. (Van Andel, 1998). На основании результатов исследований последнего времени оказалось, что оно может достигать 6 тыс. лет (Shackleton et al.,

2004) , и данные по хронологии Ко- стенковских стоянок соответствуют этим представлениям и могут слу­жить аргументом в пользу их реаль­ности.51Часть I. Эпоха камня и бронзыIV Новые материалы Костенок в контексте общей проблематики раннего верхнего палеолита Евразии. Раскопки 1998—2004гг. на Марки­ной горе привели к открытию нового пласта материалов раннего верхнего палеолита, во многом изменившего традиционные представления о хро­нологии, составе и структуре этого одного их важнейших периодов доис­тории. Благодаря этому:

1. Впервые в Костенках получена последователвная колонка культур- ной изменчивости в пределах древ­ней хронологической группы;

2. На основании наличия хроно­логических реперов, таких как вул­канический пепел и палео магнитный экскурс, а также данных комплекс­ных аналитических исследований, возникла проблема соотношения ра­диоуглеродной хронологии и хроно­логии, основанной на иных методах абсолютного и относительного дати­рования;

3. Материалы нижнего культур­ного слоя явились свидетельством существования новой, ранее неизве­стной культурной традиции, относя­щейся к древнейшему этапу верхнего палеолита Восточной Европы.

Выделение новой, самостоятель­ной, культурной единицы, вдобавок самой древней, а также открытие культурного слоя в пепле, явилось основанием для пересмотра тради­ционных представлений о структуре раннего верхнего палеолита Косте­нок. Его верхний отдел, сопостави­мый по структуре с этапом раннего верхнего палеолита Европы (Early Upper Palaeolithic — EUP), пред­ставленным кросс-континентальным ориньяком и серией локальных «пе­реходных» культур, в Костенках на­ходит выражение в сосуществовании ориньякской индустрии «слоя в пеп­ле» Маркиной горы и стрелецких ин­дустрий Костенок 1 (V), Костенок 6, Костенок 11 (V), Костенок 12 (III). Стадиально более древний отдел, хронологическая позиция которого определяется залеганиям под отложе­ниями с палео магнитным экскурсом, представлен оригинальными инду­стриями нижних культурных слоев Костенок 17 и 14. Специфика обеих является достаточным основанием для выделения их в отдельную струк­турную единицу начального верхнего палеолита, отличную от ориньякско- стрелецкой структуры последующе­го этапа. Аналогией ей в Европей­ском палеолите являются памятни­ки, представляющие исключение из общей бинарной структуры раннего верхнего палеолита, увеличение чис­ла которых уже не позволяет отно­ситься к ним как к исключениям.

На основании техн и ко-типологи­ческих характеристик, отличных как от ориньякских, так и от «переход­ных» комплексов, а также наиболее древних дат для верхнего палеолита своих регионов, они с полным осно­ванием могут быть выделены не только в структурную, но и в перио- дизационную единицу, по крайней мере, Центрально- и Восточно-Евро­пейского уровня.

В Европейской традиции для его обозначения чаще всего используется термин «начальный верхний палео­лит» (Initial Upper Palaeolithic — IUP), не всегда однозначно и часто в отно­шении наиболее древних проявлений «переходных» культур. Гораздо удач­нее и ближе к содержанию этого, естественно, во многом непонятно­го явления представляется понятие «пласта», предложенное сначала д.ля обозначения древнейшего верхнего палеолита Забайкалья (Макаровский пласт) (Аксенов идр., 1987), а вдаль- нейшем распространенное на более широкие территории (Кара-Бомский пласт) (Деревянко идр., 1998).

При том, что Сибирские мате­риалы Кара-Бомского пласта по содержанию и по таксономии ближе к Европейским «переходным» инду­стриям, это, несомненно, однопо- рядковые и контактные понятия. Перспективы их дальнейшей диф­ференциации очевидны и реальны в ближайшем будущем. Также очевид­но, что ни традиционная «аккульту- рационная» гипотеза, ни ее недавние альтернативы не в состоянии дать приемлемое объяснение моделируе­мой ситуации.

Главное значение новых откры­тий в Костенках определяются тем, что они значительно расширили и углубили проблематику раннего верх­него палеолита не только Восточной Европы, но и более широкой Евра­зийской ойкумены.

Возможность проведение раско­пок 1998—2004 гг. целиком определя­ется поддержкой РГНФ (проекты: 98-01-18069, 99-01-18097, 00-01-

18039, 01-01-18053, 02-01-18084, 03- 01-18108, 04-01-18116) при допол­нительной поддержке грантов NSF BCS-0132553 в 2002-03 гг. и Leakey Foundation в 2004 г.