Новгородская экспедиция на рубеже веков

Но дело, разумеется, не в количе­стве новых находок, а в результатах их изучения. Конец XX века в изуче­нии средневекового Новгорода стал временем наиболее значительных от­крытий как в политической и эконо­мической проблематике, так и в об­ласти культуры. Эти открытия подоб­ны прорыву в неизведанный прежде мир. Поэтому сегодня мне предсто­ит остановиться на наиболее значи­тельных итогах последних лет новго­родских раскопок. Начать этот рас­сказ хочется с одной замечательной человеческой находки. Такой наход­кой стал для нашей экспедиции ее постоянный с 1982 г. участник, выда­ющийся лингвист академик Андрей Анатольевич Зализняк.

Рис. 1. Новгородский кремль и Святая София. Вид с северо-запада.

Следует напомнить, что прошло два столетия со времен энциклопе­дистов. Уже в начале XIX века нау­ки стали развиваться по пути диффе­ренциации. Если поначалу историки и филологи образовывали нерастор­жимое содружество, что, в частности, проявилось в существовании исто­рико-филологических факультетов в высших учебных заведениях, то затем не только разошлись пути и цели этих родственных наук, но и внутри каждой из них процессы дифферен­циации неуклонно прогрессировали.

Историков, изучающих в архивах старинные документы, не интересо­вали ведущиеся под окнами архивов раскопки. Нумизматы были далеки от проблем текстологии, а специали­стов в области исторической геогра­фии не волновали памятники древне­го законодательства.

Открытие в Новгороде берестя­ных грамот стало поводом к тому, что в их изучении объединились уси­лия историков-археологов и филоло­гов-лингвистов. Процесс дифферен­циации знаний сменился процессом интеграции, темпы успешного раз­вития которого нарастали с каждым годом. Сегодня в исследовании нов­городских древностей историки уже не могут работать без помощи линг­вистов, как и лингвисты достигают успеха в творческом союзе с истори­ками и археологами.

Первым заметным достижением этого союза стало изучение проблемы славянского заселения русского Се­веро-Запада. На протяжении более двухсот лет в отечественной истори­ческой науке формировалось убежде­ние, что это заселение своим исход­ным пунктом имело среднее Подне­провье. Хорошо помню, как в годы моего студенчества наши учителя внушали нам мысль о том, как про­стое население бежало на север, спа­саясь от классового гнета приднеп­ровских землевладельцев. Аналогич­ным было убеждение лингвистов, по­лагавших, что на заре существования Древнерусского государства на юге и на севере Руси бытовал единый язык.361Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 2. Разрез мостовых Черницыной улицы. Троицкий VI раскоп.

не имевший локальных диалектных различий (благо, все восточные сла­вяне распространились из единого приднепровского центра), а диалек­ты появились в процессе удельной раздробленности Руси, усугубленной монгольским нашествием ХШ века.

Предпринятое А. А. Зализняком исследование языка берестяных гра­мот привело к диамезрально противо­положному решению. Оказалось, что чем древнее берестяные тексты, гем больше в них местных диалектных особенностей. В текстах XI XII сто­летий обнаружено около тридцати отличий от южнорусского диалекта, считавшегося прежде единым вос­точнославянским языком.

Установление суммы отличий древненовгородского диалекта, есте­ственно, направило исследователь­скую мысль к поискам аналогов этим диалектным признакам в других сла­вянских языках. Результатом таких поисков стал вывод о том, что ис­ходная область славянского засе­ления Псковского и Новгородского регионов находилась на территории славянской южной Балтики. Именно в языках живших здесь славян, в первую очередь, в лехитских (древне­польских), обнаружена сумма анало­гов древненовгородскому. Этот вывод совпал с капитальными наблюдени­ями над древностями курганов и по­селений недавно ушедшего из жизни выдающегося исследователя древнего славянства академика Валентина Ва­сильевича Седова.

Не менее значительна проблема участия скандинавов в становлении Древнерусского государства. Уже в середине XVIII в. возникла дискус­сия между «норманистами» и «анти- нор.манистами». Последние провоз­гласили рассказ о призвании Рюрика антипатриотическим мифом. Между тем раскопки на новгородском Го­родище, предпринятые петербург­ским археологом Е. II. Носовым в последние десятилетия, обнаружили, что княжеская резиденция, обладаю­щая яркими признаками скандинав­ского присутствия, возникает имен­но в середине IX столетия, когда, по рассказу летописи, эта крепость и была построена призванным союзом северо-западных племен — новгород­скими словенами, кривичами и або­ригенной чудью (финно-уграми) Рюриком. Побудительной причиной этого призвания, как сообщает лето­писец, была возникшая в союзе пле­мен усобица. Перед этим они, объе­динив свои силы, прогнали бравших с них дань скандинавов. Рассорив­шись. они не хотели отдать власть кому-либо из предводителей их сою­за и предпочли пригласить третей­ского судыо. Вряд ли такого судью они отыскали среди вчерашних уг­нетателей. Скандинавский мир был велик, и если изгнанные угнетатели были родом из Швеции, то Рюрика будущим новгородцам естественно было искать на своей прародине.

Наиболее важной проблемой, ре­шенной в ходе раскопок последне­го десятилетия, является вопрос об истоках своеобразной новгородской государственности, которую исследо­ватели называют «вечевым строем» или «боярской республикой». Если это республика, то она выглядит весьма странно, поскольку¹ Новгород с боярским посадником во главе ни­когда не обходился без князя. Буду­чи «вольными в князьях», новгород­цы могли прогнать князя, оказавше­гося неугодным, и призвать на его место другого, но княжеский стол у них почти никогда не бывал вакант­ным. Однако и князю в Новгороде не было уютно. Согласно дошедшим до362В. Л. Янин Новгородская экспедиция на пороге XXI века

Рис. 3. Несколько деревянных цилиндров-замков для запирания мешков с собранными доходами. На них указаны имена «мечников», территории сбора и объем доходов.нас договорам Новгорода с пригла­шаемыми князьями (а самый древ­ний сохранился от 60-х годов XIII в. со ссылками на более ранние подоб­ные соглашения), князь не имел пра­ва владеть вотчинами на территории Новгородской земли, собирать госу­дарственные ДОХОДЫ ЛИЧНО ИЛИ при помощи своих людей (это могли де­лать только сами новгородцы, выпла­чивая князю «дар», то есть некое жа­лование). Будучи центральной фигу­рой в совместном суде князя и посад­ника, князь тем не менее не имел права «кончать суд без посадника».

Известно, что уже к концу XI в. новгородское боярство достигло су­щественных успехов в государствен­ном управлении. Уже в 1080-х годах, как это показывает совместное изуче­ние летописных текстов и памятни­ков сфрагистики, оно стало избирать из своей среды соправителя князю боярского посадника. В то же время очевидно, что перечисленные огра­ничения княжеской власти не были изначальными, а возникали посте­пенно. Например, в ходе раскопок в 1998 г.

Решить эту достаточно сложную проблему помогли необычные наход­ки, определить назначение которых долгое время не удавалось. Речь идет о деревянных ольховых или бере­зовых цилиндрах с двумя сквозны­ми взаимоперпендикулярными кана­лами - продольным и поперечным. Таких цилиндров в ранних напласто­ваниях найдено уже более пятидеся­ти. У многих поперечный канал забит363Часть IV. Средневековая Русь

Рис. 4. Деревянные цилиндры-замки.

364В. Л. Янин Новгородская экспедиция на пороге XXI века

Рис. 5. Берестяная грамота № 902 из раскопок административной усадьбы XII в.

неизвлекаемой деревянной пробкой, а на поверхности цилиндров имеются надписи, называющие различные де­нежные суммы, имена «мечников» и «емцов» (сборщиков государственных доходов) и названия некоторых тер­риторий.

Совокупность всех этих призна­ков решила загадку назначения таких предметов. Это были замки для га­рантированного запирания мешков с собранными мечниками или емцами доходами. Через горловину мешка пропускалась веревка или кожаный ремешок.

ку, или же распороть сам мешок. В любом случае преступление было бы тотчас обнаружено.

Важно то, что подобные предме­ты находят не в княжеской рези­денции. а на усадьбах зажиточных новгородцев, потомки которых хоро­шо известны летописцам как бояре, часто владевшие высшими государ­ственными должностями. Приведу один яркий пример. На упомянутой административной усадьбе дважды был найден цилиндр рубежа XI-XII столетий с процарапанным на нем именем мечника «Хотен». На той же усадьбе обнаружена берестяная гра­мота № 902 того же времени со сле­дующим текстом: «От Домагости к Хотену. Езьске роздрубили полъпята- десяте гривьн. Да яз ти ту сежу. А Вълчину си поели мужь ин». Помощ­ник мечника Хотена «отрок» Домаго- стя сообщает, что в Езске (гак назы­вался городок на Мологе, теперешнее село Еськи) он разверстал по пла­тельщикам податей 45 гривен и те­перь там засел надолго. Поэтому на

Волчину (реку’, берущую начало близ Вышнего Волочка и впадающую в Мологу напротив Езска) надо бы по­слать другого человека.

Согласно обычному праву, зафик­сированному' уже в древнейшей ре­дакции «Русской правды», сборщи­кам государственных доходов пола­гался определенный процент с со­бранных ими сумм. Именно это и по­служило главным источником посте­пенно нарастающих доходов новго­родских бояр, которые уже к концу XI в. стали крупными землевладель­цами.

Административная усадьба, на ко­торой в XII веке вершился совмест­ный суд, и в более раннее время не имеет признаков жилого комплекса. В ее напластованиях XI - первой чет­верти XII вв. найдено 40 цилиндров сборщиков государственных доходов. Очевидно, что эта усадьба в указан­ное время служила местом концент­рации собранных сборщиками сумм и первоначального осмотра мешков для установления их целостности.

365

Рис. 6. Икона «Знамение Божьей Матери» с изображением святых Петра и Анастасии на обороте. XII в. Рис. 7. Икона «Битва новгородцев с суздальцами», XV в.

Часть IV Средневековая РусьВыяснилось, что древнейшие по­добные цилиндры обнаружены в Нов­городе в слоях конца X века и несут на себе изображение княжеского зна­ка отца Ярослава Мудрого — Влади­мира Святославича. Иными слова­ми, порядок сбора государственных доходов в Новгороде существовал уже до пожалования Ярослава. Подоб­ные цилиндры найдены в слоях X в. в польском Щецине и в ирландском Дублине. Поскольку все эти пункты входили в сферу тогдашнего скан­динавского правления, наиболее воз­можным представляется датировка интересующего нас ограничения кня­жеской власти моментом заключе­ния прецедентного договора с князем Рюриком. Если это так, становится понятным уход преемника Рюрика — Олега с малолетним княжичем Иго­рем на юг. Завоевание Смоленска и Киева превращало Олега и Игоря в полноправных монархов, не ограни­ченных условиями унижающего их договора. Там, на юге, сам князь во главе своей дружины организовывал описанное Константином Багряно­родным «полюдье», то есть сбор го­сударственных доходов и контроль за их распределением. Разница между Новгородом и Киевом предстает пе­ред нами как разница в исходном пункте столь не похожих одна на дру­гую государственных структур.

Существенным успехом новго­родской экспедиции стало установ­ление интереснейших деталей худо­жественного творчества новгород­ских художников XII в. Этот период, как известно, был временем ста­новления собственной новгородской школы архитектуры и живописи. В начале столетия были возведены и расписаны фресками соборные хра­мы Антониева и Юрьева монасты­рей, а на княжеском Городище пост­роена церковь Благовещения. Эти храмы стали образцовыми для зод­чих всего XII в. К числу наиболее значительных шедевров относится и сооруженная в 1197 г. рядом с Горо­дищем церковь Спаса на Нередице, расписанная фресками в 1198 г. Не- редицкий живописный ансамбль су­ществовал во всей его полноте до его разрушения во время последней вой­ны. По оценкам искусствоведов, он является наиболее значительным ху­дожественным памятником русского Средневековья.

Средневековая живопись на Руси чаще всего оставалась анонимной, и исследователи неоднократно выска­зывали мысль о том, что эта аноним­ность навсегда останется непреодо­лимой. Между тем еще в 1970-х гг. удалось обнаружить и подробно ис­следовать усадьбу художника, имя которого — Олисей Гречин — было установлено из текстов адресован­ных ему берестяных писем с заказа­ми на изготовление икон. Изучение его автографов в записях на бересте и сравнение их с почерком худож­ника, возглавлявшего артель, кото­рая расписывала Спас-Нередицкую церковь, позволило установить, что именно Олисей был основным авто­ром этих росписей.

С отцом Олисея — Петром Ми­халковичем — связаны также мно­гие берестяные письма, написанные или полученные им. Изучение этой группы документов позволило уста­новить, что именно он и его жена Мария (Марена) были заказчиками самой знаменитой новгородской ико­ны XII в. — «Знамения Богородицы», заступничеству которой новгородцы считали себя обязанными, победив суздальцев в знаменитой битве 1170 г. Как это выяснил А. А. Гиппиус, икона была написана в связи с бра­косочетанием дочери Петра Михал­ковича Анастасии и новгородского князя Мстислава — сына Юрия Дол­горукого. Святые патроны Петра и Анастасии изображены на оборот­ной стороне этой священной ре­ликвии Новгорода. Свадьба Мстисла­ва и Анастасии состоялась в 1155 г. Тогда же был изготовлен мастером Костой один из выдающихся шеде­вров прикладного искусства — се­ребряный кратир (причастная чаша), заказанная Петром и его женой

Рис. 8. Первая страница Новгородской псалтыри (реставрация В. И. Поветкина).

Марией и содержащий изображения Богородицы и святых Петра и Анас­тасии.

Судьба Анастасии позволяет по­нять, почему ее брат Олисей Петро­вич, будучи исконно русским чело­веком, получил прозвище «Гречин». После того как Мстислав Юрьевич, будучи изгнан новгородцами, поте­рял новгородский стол, он вернулся в Суздальскую землю, но вскоре и оттуда был выдворен своим братом Андреем Боголюбе ким. Несколько лет он провел в Византии, где импе­ратор предоставил ему земли в окру­ге Ашкалона (на территории нынеш­него Израиля, у берега Средиземного моря). Надо полагать, что это изгна­ние разделяла и семья Мстислава — жена Анастасия и ее малолетний брат Олисей, детство которого, таким об­разом, прошло в пределах Греческой (Византийской) империи.

Сенсационным оказалось откры­тие в 2000 году книги (церы), напи­санной на трех липовых навощен­ных табличках размером 190 х 150 х 10 мм. Эта своеобразная книга была обнаружена в слое первой четверти XI века.

Все эти таблички имеют вырезан­ные неглубокие корытца (ковчежцы) размером 155 х 115 мм, залитые вос­ком. Книга содержит четыре стра­ницы текста. Внешние стороны край­них табличек, являющиеся своего рода обложками, украшены геомет­рическими узорами и крестами. Судя по внешнему виду, книга долгое время была в употреблении. На ее внешних сторонах имеются много­численные царапины и надрезы, за­метна общая потертость дерева, за- полированность отверстий, предназ­наченных для скрепления триптиха, кроме того, обнаружены следы ре­монта книги.

На первой, второй, третьей и час­тично четвертой страницах последо­вательно записаны 75-й и 76-й (по традиционной православной нуме­рации) псалмы Асафа, представляю-368Часть IV Средневековая Русьщие собой заключительные псалмы 10-й кафизмы. На четвертой страни­це после записи 76-го псалма был пропуск, после которого сохранилась еще одна запись; 4-й-6-й стихи 67-го псалма Давида.

Анализ языковых, палеографиче­ских и текстологических особенно­стей Новгородской псалтыри в срав­нении с другими древнейшими, а также и более поздними псалтыря­ми показывает, что ее текст не совпа­дает полностью ни с одной из дру­гих известных псалтырей. В то же время в нем выступают варианты, свойственные самым древним памят­никам отого рода и в ряде пунктов характерные для псалтырей, писан­ных именно на Руси.

Новгородская псалтырь является древнейшей на сегодняшний день датированной славянской книгой (ее радио кар бон ная дата: 860 —1010 гг.). Ранее самой древней славянской книгой было Остромирово Евангелие 1054-1057 гг.

Из соотношения не до конца стертого текста 67-го псалма и 75/ 76-го псалмов иной кафизмы, окон­чание которой написано поверх уничтоженного начала 67-го псалма, очевидно, что кодекс служил посо­бием для обучения первого поколе­ния новгородских христиан; учитель писал тексты, которые списывались учениками, затем стирал написанное и писал новые тексты.

Реставрация находки была осу­ществлена Э. К. Кубло (стабилизация деревянной основы) и В. И. Повет- кины м (восстановление поврежден­ного воскового покрытия).