Исследования Танаиса

Развалины Танаиса лежат на вы­сокой террасе на правом коренном берегу реки Мертвый Донец (один из рукавов Дона), который в древ­ности, видимо, был судоходным, вблизи места его впадения в Азов­ское море (Меотиду). Танаис, соглас­но Сграбону (VII. 4, 5; XI, 2, 3), основному письменному источнику' сведений о городе, основали боспор- ские греки и он сразу сделался важ­нейшим после Пантикапея торжи­щем «для азиатских и европейских кочевников и приезжающих сюда по морю с Боспора». Кроме того, Страбон также указал, что Танаис за неповиновение был разрушен бос- порским царем Полемоном.

Еще в 182.3 г. И. А. Стемпковский, один из первых исследователей юж­норусских древностей, связал камен­ные развалины «в 10 верстах от мо­ря, близ донского села Недвиговка» с городом Танаисом. Вскоре первые археологические раскопки, прове­денные здесь в середине XIX в. про­фессором Московского университета П. М. Леонтьевым, подтвердили это предположение. Были найдены над­писи с упоминанием названия города и его жителей - танаитов. Эпизоди­ческие раскопки города и его некро­поля проводились и позднее многими исследователями вплоть до первых десятилетий начала XX в. Материа­лы этих работ обобщила и опубли­ковала Т. II. Книпович. Но в ее рас­поряжении был слишком разроз­ненный материал, не было чертежей, подробных описаний открытых до­мов и оборонительных сооружений, находки из раскопок, которые она исследовала, в свое время отбирались произвольно и не отражали реальной ситуации.

Донская археологическая экспеди­ция, главной задачей которой стали исследования Танаиса и его некро­поля. Экспедицию возглавил и дол­гое время ею руководил Д. Б. Шелов.

Уже первые годы раскопок этой экспедиции позволили Д. Б. Шело­ву разрешить основные вопросы по истории города, что было им пред­ставлено в многочисленных статьях и книгах. Была уточнена истори­ческая топография Танаиса. Основ­ная его территория располагалась на второй высокой террасе и имела форму четырехугольника (площадью 225 х 240 м), ориентированного по сторонам света (рис. I). Здесь работы на протяжении многолетних раско­пок проводились на разных участках (раскопы I, II, IV, VI, XII, ХГУ, XIX, XX). Жизнь на этой территории с некоторым перерывом продолжалась на всем протяжении существования города (с 20-х гг. Ill в. до и. э. до се­редины V в. н. э.).

С первых лет раскопок исследо­валась оборонительная система чегы- рехугольника. Лучше других изучена западная фортификационная линия, которая сложилась уже к концу III II в. до н. э. Она представляла собой каменную стену с выступающими башнями; угловые их части и входы, по античной традиции, выложены крупными прямоугольными русто-

153

Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Рис. 1. Пиан городища Танаис.

ванными блоками. В последние годы была полностью исследована башня 3 и доследована башня 4, расположенные в центре оборони­тельной линии (руководила работа­ми С. А. Науменко). До постройки башни 3 здесь находились вырытые в материке ямы и слой с материа­лом III в.

Несколько севернее башни 3, где по предположению находились городские ворота, раскопками был открыт новый, хорошо сохранив­шийся участок ранней оборонитель­ной стены со входом в город и при­мыкавшей к ней еще одной ранней башней 4. Вход вплотную примыкал к северной стене башни 3 и нахо­дился непосредственно под калит­кой римского времени. Ширина входа 1,6 м, приблизительная высота 2-2,3 м. Вход, как и вся оборони­тельная линия, после полемонов- ского разгрома не функционировал.

В конце І-начале II в. и. э., при вос­становлении стен обороны, он был заложен камнями, а выше над ним соорудили новый проход-калитку.

Башня 4 исследовалась еще в 1965 1966 гг. Тогда считалось, что

ее возвели в начале II в. и. э. и со значительными перестройками она простояла до разгрома города в сере­дине III в. н. э. Последние раскопки показали, что она входила в линию обороны эллинистического времени и изначально башню составляли два разделенных стеной помещения.

О ранней городской застройке у нас данных немного. В какой-то мере облик эллинистического Танаи- са удалось восстановить только рас­копками последних лет. В результате стало ясно, что город не был таким варварским, как казалось ранее.

154

Рис. 2. Площадь с лестницей в южной части городища, раскоп XIX. вид с юго-востока.

явно в античных традициях. Здесь обнаружена площадь и большая ши­рокая лестница, составленная из крупных известняковых блоков (ши­рина лестницы с запада на восток достигает 8 м). Она имеет зри камен­ные ступени (рис. 2), на одном из блоков верхней ступени сохранилось округлой формы ложе для установ­ки колонны. О форме столбов ко­лонн и о конструкции сооружения над ними у нас данных нет. С севера к лестнице примыкала площадь во­рот (пропилон) размером около 10 х 5,6 м. С юга к ней подходила боль­шая площадь, вымощенная мелкими камнями и амфорными обломками, в 7 м южнее от нижней ступени ле­стницы, в низине площади находил­ся коллектор, сооруженный в скаль­ной расселине из крупных плит. Эти постройки украшали город уже во 11 в. до н. э. Необходимо отметить и находки кусков обработанного мра­мора и надписей, найденные здесь. Часть из них Ю. Г. Виноградов дати­ровал концом III II вв. дон. э., что очень важно, так как ранее в Тана­исе были известны только надписи первых веков н. э. Среди них име­ются фрагменты декрета, почетной стелы, вотивных и посвятительных надписей, а также надписей фиасов. Выполнены они из местного изве­стняка или привозного мрамора и, видимо, были или вмонтированы в стены, или украшали город в виде стел.

Для изучения плана города важным было открытие по обеим сторонам площади улиц, идущих в северо-восточном и северо-запад­ном направлениях. Как и все изве­стные в Танаисе улицы и переулки.

они вымощены мелкими камнями и керамикой, среди которой в ранних подмостках много амфорных клейм, датирующих мощение. Структура улиц была непрочная и мощение по­стоянно наращивалось. Нижнее по­лотно улиц заложили еще в конце III в. до н. э. Оно часто перекры­вало более ранний, существовавший до закладки улиц, слой.

К сожалению, ранних хозяйст­венных и жилых строений открыто сравнительно немного из-за значи­тельных перестроек и повсеместного155Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Рис. 3. Чернолаковый сосуд с росписью, раскоп VI. Высота 11 см.

строительства глубоких подвалов во П-первой половине III в. н. э. К самым ранним сохранившимся по­стройкам, кроме отдельных хозяй­ственных ям. относится уникальный для Танаиса подвал — «закрытый комплекс» с узкой датой и разно­образными находками. Подвал от­крыт в центре западной части горо­да (раскоп VI) под перекрывавшими его поздними строениями. Уцелела нижняя часть подвала, заглубленная в скалу на 0,65 м. Подвал ориенти­рован по странам света и имел пря­моугольную форму (площадь его около 23 м²). В нем находились почти целые сосуды, родосская и синоп­ская амфоры с клеймами первой половины III в. дон.э., фрагменты других ранних амфор, простой и чер­нолаковой посуды. Особо отметим чернолаковый кубок на ножке с орнаментальным поясом на горле в виде полос и листочков, с изображе­нием на [улове виноградной ветви с листьями, волютообразными за­витками и гроздями; изображением морских волн с выпрыгивающими из воды дельфинами и волнообразной линии с висящими листьями капле­видной формы (рис. 3; 4). Рисунок выполнен бледно-желтой краской.

сюжет характерен для аттической ке­рамики конца IV III в. дон. э. Там же найдено шесть терракотовых про- том богини Деметры со сложенными под грудью руками, тип которых вос­ходит к боспорским изделиям V- III вв. до н. э., и, наконец, две пан- тикапейские монеты начала III в. до н. э.

Второе раннее подвальное соору­жение открыто в южной части города (раскоп XIX).

Еще несколько ранних вымо- сток и остатки подвальных постро­ек сохранились в центре восточной части городища. В одном из иссле­дованных подвалов с находками 1 в. до и. э. особенно интересен комп­лекс керамики, состоящий из крас­нолаковых тарелок боспорского про­исхождения, украшенных орнамен­том в виде косых рядов насечек и пальметт.

Традиция строительства подва­лов сохранилась в Танаисе и в пер­вые века н. э., когда почти под каждым наземным домом сооружали глубокие подвалы-хранилища.

Несмотря на последние откры­тия, очень важные для ранней исто­рии города, о застройке и плани­ровке домов говорить пока невоз­можно, поскольку нижние слои слишком фрагментарны. Тем не менее, можно думать, что ранняя застройка была не очень плотной и достаточно хаотичной. Определенно можно говорить, что в конце Hi­ll в. до и. э. были проложены основ­ные уличные магистрали и почти все они продолжали функциониро­вать до разгрома города в середине III в. н. э.

С запада к основному четыреху­гольнику примыкал второй город-156Т. М. Арсеньева Исследования Танаиса

Рис. 4. Роспись на чернолаковом сосуде с раскопа VI.ской район («западное крыло горо­дища»), находившийся на той же террасе и тоже укрепленный камен­ными стенами (раскопы VI, VII, IX, XXV). Как установлено сравнитель­но недавно раскопками российско- польского отряда (руководил рабо­тами доктор Г. Шолль), кроме оборо­нительных стен, во всяком случае с западной стороны, он был допол­нительно защищен глубоким рвом, проложенным с севера на юг. Вос­точный склон рва более крутой, на дне рва обнаружен выдолбленный небольшой канал с вертикальными стенками. Ширина рва по верхнему краю 10 м, глубина около 2,5 м. Во рву открыты остатки каменно-дере­вянного моста, построенного попе­рек рва, связывавшего дорогу, под­ходившую ко рву, и западный город­ской район. От моста сохранилась каменная стена, состоящая из двух частей, восточной и западной, за­глубленная на дне рва в материк. Особенно тщательно у стены выло­жено основание — там раскрыт, сре­ди крупных достаточно ровных камней, квадратной формы водо­сток, проложенный сквозь фунда­мент стены; вторая конструкция моста, вероятно, была деревянной, от нее прослеживались только следы.

Дома в этом городском районе, открытые и исследованные еще в первые годы работ экспедиции, были небольшими, многие из них неправильной формы и произволь­ной ориентировки. Между домами пролегали узкие извилистые пере­улки, иногда мощенные. Жизнь на этом участке протекала только до рубежа н. э., потом этот участок города был разрушен и пришел в запустение, а ров засыпан. Общий характер, расположенных здесь стро­ительных остатков, гораздо более варварский, чем на основной терри­тории Танаиса.

В 1999-2002 гг. к западу от вышеописанного района, в 300 м от западной оборонительной стены основного четырехугольника, откры­ли еще один городской участок (рас­коп XXIII — площадь его 580 м²). Здесь на огороде одного из домов хутора исследованы остатки ряда усадеб конца III 1 в. до н. э., состо­явших из прямоугольных, ориенти­рованных по странам света помеще­ний и вымощенных плитами двори­ков. Помещения имели ровные, ак­куратные стены, глинобитные полы, с сохранившимися на них очажны­ми конструкциями, и многочислен­ные хозяйственные ямы, впущенные с уровня полов в материковую глину и скалу.

Между домами прослежены ос­татки мощений трех прямых улиц, широтных и меридиональной. С открытый район защищали оборо­нительная стена и ров. Остатки обо­ронительной стены сохранились на небольшую высоту и возвышались вдоль южного края рва, ширина сте­ны около 2 м. От жилых построек стену отделял узкий уличный проход, шириной до 1,5 м. К южному фасу стены подходила под прямым углом улица, вымощенная необработанным камнем, шириной до 2 м. Глубина рва достигает 3,6 м, ширина по верх­нему контуру 10 м, по дну — 2.5 м.

Следов пожара в постройках не обнаружено, видимо, они были ос­тавлены в конце I в.дон. э., до раз­грома Танаиса. Основным материа­лом для датировки служат многочис­ленные фрагменты амфор, главным образом, клейма родосских амфор. Слой I в. н. э. на этом участке города отсутствовал, над эллинистическим слоем располагался слой II в. н. э. с невыразительными строительными остатками, в III в. н. э. здесь уже располагался некрополь, который, в свою очередь, перекрывали слои и постройка средневекового вре­мени. С одной из могил середины III в. н. э. сохранились остатки пред­метов вооружения, наконечник же­лезного копья и железный умбон. Не выясненными пока остаются раз­меры всей площади, занятой ранним городом, этому мешает слишком плотная современная хуторская за­стройка. По мнению С. М. Илья- шенко, возглавлявшего эти раскоп­ки, город тянулся на запад на 350 400 м, до балки, возможно, выпол­нявшей на западе функции рва, а на юге доходил до самой реки.

Открытие нового жилого района позволяет пересмотреть многие усто­явшиеся положения о раннем городе и поставить новые вопросы. Без дополнительных исследований пока трудно говорить о связи между собой двух западных городских районов, объяснить варварский характер от­крытого ранее района, примыкаю­щего к четырехугольнику (района на157Часть II. Античные и скифо-сарматские древности«западном крыле городища*), и но­вого, имевшего правильную плани­ровку и более античный облик. Об­разование этих двух районов про­исходило в одно время и совпало по времени с формированием на основ­ной территории городища главных элементов планировочной структу­ры, улиц, площадей и оборонитель­ных стен в конце III-первой поло­вине II Б. ДО н. Э.

Сейчас ясно, что ранний Танаис занимал значительно большую пло­щадь, чем предполагалось. В связи с этим можно говорить и о намного большем числе жителей в раннем городе. Можно думать, что город в это время определенно переживал период расцвета.

В Танаисе I в. н. э., после кара­тельной экспедиции боспорского царя Полемона, произошли значи­тельные изменения. Сократилась его территория (прекратилась жизнь на западных городских участках), а на центральном четырехугольнике перестали выполнять свои оборони­тельные функции стены и башни. Очевидно, была разрушена уже сло­жившаяся к этому времени и го­родская застройка. О ней судить трудно. Как и более ранние соору­жения, она была в большей своей части срыта во время перестроек во П-Ш вв. н. э.

Еще в 1957 г. в юго-западной части четырехугольника были от­крыты остатки усадеб I в. н. э., вы­ходившие за пределы разрушенной оборонительной стены. Это были не единичные постройки, работами последних лет, при исследовании других более северных участков западной оборонительной линии, выявлена та же картина — раскрыто нескольких помещений и вымощен­ный проулок I в. н. э. за пределами разобранной оборонительной стены. Существовали эти сооружения срав­нительно недолго — до восстанов­ления линии обороны в конце I — начале II в. н. э., когда происходило строительство новой оборонитель­ной стены и башен и сооружение глубокого рва.

На территории четырехугольника на отдельных участках также отме­чены следы деятельности и строи­тельства этого времени. Наблюда­ется реставрация улиц, в связи с чем увеличилась уличная подсыпка и верхнее полотно улиц стало значи­тельно возвышаться над уровнем дневной поверхности — уровнем дво­ров. Очень важным моментом для характеристики жизни этого време­ни является открытие Б южной части города в 2002 г. хорошо сохранив­шегося подвала, не задетого более поздним строительством — он был засыпан и перекрыт вымосткой во II в. н. э. Среди находок, открытых в подвале, обломков амфор, керами­ки, подвесок, бус, астрагалов с сар­матскими знаками и монет, особен­но выделяются заготовки бронзовых фибул, свидетельствующие о продол­жении производственной деятельно­сти в постполе моно веком городе.

В конце I—самом начале II в. н. э. основная территория четырехуголь­ника превращается в хорошо укреп­ленную крепость, ограниченную с запада, севера и востока глубоким рвом, частично вырытым в глинис­том грунте, частично вырубленным в скале. В это же время, судя по западной оборонительной линии, вдоль которой в последние годы, как уже отмечалось, проводятся раскоп­ки, наращивается и восстанавлива­ется эллинистическая оборонитель­ная стена (стены 5-5А). К ее запад­ному внешнему фасу дополнитель­но для укрепления пристраивается новая стена (стены 16-16 А), общая толщина стены после пристройки дополнительного панциря состав­ляет около 4-4,5 м. Над развала­ми эллинистических башен 3 и 4 (в центре западной оборонительной линии) возводятся новые башни, частично используя старые стены, частично их перекрывая. Башни строятся несколько бблыиего раз­мера, от линии стены они выступа­ют на запад на 7 м.

Рис. 5. Лестница, ведущая в бассейн. II в. до н. э.. раскоп XIX, вид с юго-востока.

Планировочная система города этого времени известна достаточно хорошо, она в основном сохраня­ется до середины III в. н. э. и повто­ряет многие особенности, заложен­ные еще в эллинистическое время. Перестраиваются постройки в юж­ной части города (раскоп XIX), к юго-восточному углу ранней лест­ницы пристраивается новое строе­ние прямоугольной формы, выпол­ненное из хорошо подтесанных бло­ков. Оно имело проход б северной стене, западной глухой стены не было — постройка оказалась откры­той со стороны площади. Площади, улицы и переулки почти все нахо­дятся на тех же местах, что и ранее, хотя многие из них оказались час­тично застроенными и изменили размеры. В этой части города про­должали встречаться мраморные обломки с надписями и рельефами уже первых веков н. э., они, види­мо, украшали здания и площадь, как и в эллинистическое время. Большая их часть, по определению Ю. Г. Виноградова, приходится на период правления Савромата II (174-210 гг.) и Рескупорида II (211 — 226 гг.), но наиболее монументаль­ные и почетные рельефы на мра­море относятся ко времени Сав­ромата I (93 —123 гг.). К их числу относятся обломок плиты с изобра­жением Кибелы и плита с увенчи­ваемым Никой воином в полной паноплии.

Особенно отчетливо прослежена планировка города на центральных раскопах. Здесь видно, как мериди­ональные улицы делят его на раз­личные по площади кварталы. Квар­талы, как правило, объединяют не­сколько усадеб, каждая из которых состоит из жилых и хозяйственных помещений с подвалами, группиру­ющимися вокруг выложенных пли­тами двориков. В центре дворов имеются глубокие цистерны. В таком виде Танаис простоял до середины III в. н. э.158Часть II Античные и скифо-сарматские древности

Рис. 6. Терракотовая маска, раскоп XIX. Высота 14 см.

Д. Б. Шеловым история Танаиса была в свое время разделена на три периода, границами между которы­ми служили крупные разрушения на рубеже нашей эры и в середине III в. н. э. За последние годы отчет­ливо обозначилась еще одна круп­ная катастрофа, постигшая город в середине II в. н. э, Разрушения этого времени в Танаисе отмечались в ходе раскопок и ранее, но они казались небольшими, локальными, хотя и прослеживались почти на всех участках центрального четырех­угольника городища. Первоначально казалось, что подобные разрушения были связаны с плохим строитель­ством неумелых мастеров, вынуждав­ших жителей постоянно проводить перестройки и ремонты своих до­мов и общественных сооружений оборонительных стен и башен. Кро­ме того, слои повсеместных МОЩ­НЫХ пожаров и разрушений сере­дины III в. н. э., приведших город к полному запустению на длительной срок, затмили и отвлекли внима­ние исследователей от проблем, свя­занных с жизнью города в середине II в. н. э. Сейчас стало очевидным, что, катастрофа II в. н. э. была столь же страшной, что и катастрофа сле­дующего века, однако, город сумел восстановиться тогда в достаточно короткие сроки. Особенно отчет­ливо прослеживаются разрушения при исследовании оборонительных башен. Выделяются башни, пере­ставшие функционировать во II в. и. э. и возведенные над ними или рядом с ними башни, дожившие до разгрома Танаиса в середине III в. н. э. О восстановительном строи­тельстве говорят и многие лапидар­ные надписи от времени Саврома- та I до Ининфимея. В них сообща­ется о сооружении или восстанов­лении городских стен, башен, ворот, агоры, источника.

По всей видимости разрушения города во II в. н. э. можно связать с проникновением с востока на Ниж­ний Дон мощных военизированных кочевых образований носителей позднесарматской археологической культуры. Именно с этого времени, судя по материалам некрополя, ста­ло реально ощущаться присутствие элементов культуры степного насе­ления.

Но, как уже говорилось, катаст­рофа не имела затяжного характера. Жители вывозят мусор, восстанавли­вают дома и линию обороны. В это время создаются многочисленные свалки с битой керамикой и горе­лыми слоями. Самая большая из них представляет собой высокий холм, расположенный к югу от городища.

Этот холм находится у поворота реки в припортовой части города. О его происхождении и назначении существует много предположений. Во время строительства железной дороги в 1867-1870 гг. он был ча­стично снесен и разделен дорогой на две половины. Сейчас его высо­та достигает в южной, наиболее высокой части, 12 м. Холм постоян­но разрушается как естественны­ми путями, так и жителями сосед­них домов. В 2000 г. был заложен небольшой раскоп в юго-западной части в южной половине холма. От­крытый слой состоял из зольного грунта с сажей, со множеством кус­ков сырца и обожженного турлука,160Т. М. Арсеньева Исследования Танаисас громадным количеством битой керамики, бытовавшей в Танаисе только в первой половине II в. н. э.

Особо следует отметить и свал­ку в виде грунта с керамикой, на­ходившуюся в юго-восточной части городища (раскоп XIX). Свалка перекрыла глубокий бассейн со спу­скающимися к нему лестницами 5). Это интересное сооружение пока до конца не раскрыто, оно было разрушено в середине II в. н. э., не было восстановлено, и над ним — поверх завала — соорудили моще­ную улицу с водостоком, вымостку и рядом с ней цистерну, функцио­нировавшие до разгрома города в середине III в. н. э. Среди материа­лов свалки, кроме множества фраг­ментов амфор и краснолаковой по­суды, отмечаются находки светиль­ников, изделий из терракот, бронзы и стекла (рис. 6; 9).

Во второй половине II в. II. э. вновь восстанавливается оборони­тельная система. Над разрушенными башнями 3 и 4 вновь сооружаются башни последнего периода строи­тельства, просуществовавшие до се­редины III в. н. э. Башня 3 сохрани­лась на незначительную высоту до 1 м с учетом фундамента. Он был выполнен из огромных каменных, неправильной формы глыб, лежав­ших на слое засыпи башни преды­дущего времени. От башни послед­него строительного периода дошли вымостка, служившая полом внут- рибашенного помещения (площадь ее около 23 м²) и стены внешнего фаса. Это была самой мощной по своим размерам башня, она высту­пала на запад от линии стены на 10,5 м, площадь ее около 111м².

Разгром Танаиса в середине III в. ті. э. привел к уничтожению всего города. Следы разрушений просле­живаются на всех раскапываемых участках городища. Еще П. М. Леон­тьев, первый исследователь Танаи­са, отмечал, «что это разрушение было самое страшное, какое можно себе представить: в городе не оста­лось почти камня на камне; от161Часть II. Античные и скифо-сарматские древности

Рис. 8. Серебряный флакон с гранатовыми вставками, раскоп XIV. Высота 5,6 см.

весьма немногих стен сохранились нижние ряды каменной кладки; башни разрушены почти до осно­вания, и самые погреба засыпаны развалинами обрушившихся стро­ений. Разорение долженствовало быть внезапное, потому что в неко­торых погребах замечены остатки зернового хлеба; в разорении уча­ствовал огонь, которого следы вид­ны почти везде во внутренней части города и на внутренней стороне городских стен и башней; одна из открытых башней обгорела даже со всех сторон».

Эту страшную картину отмечали

все исследователи Танаиса. Работа­ми Нижне-Донской экспедиции рас­крыты десятки помещений с подва­лами, заваленными горелыми балка­ми, углем, золой и красной от огня глиной с камнями. В помещениях обнаружено сотни предметов, нахо­дившихся в домах в момент катаст­рофы. Время ее устанавливается до­статочно точно бйллоновыми стате­рами Рискупорида V и относится к самой середине III в. н. э. Находки, открытые в подвалах, описаны и представлены во множестве изда­ний, касающихся раскопок Танаиса (рис. 8). Поэтому остановимся толь­ко на одном памятнике — очень ред­кой для города находке.

Это мраморный алтарь (рис. 7), открытый на вы мостке двора в слое по-жара середины III в. н.э. Сделан он из светлого мрамора, из-за по­жара ставшего пятнистым и темным, поверхность у алтаря гладкая, хоро­шо обработана. Алтарь был разбит на три больших куска и множест­во фрагментов мрамор побывал в огне и стал крошиться. Он имеет вид высокой прямоугольной в сечении стелы на расширенном ступенчатом основании. Вверху она заканчивает­ся сложным венцом, состоявшим из двух частей. Верхняя часть че­тырехступенчатая, с плоской верх­ней поверхностью, в центре которой прямоугольное углубление. Нижняя также имеет сверху плоскую поверх­ность, профилирована пятью уступа­ми. Высота алтаря 0,66 м, размеры основания 0,288 х 0,224 м. На боко­вых узких гранях симметрично рас­положены выступающие рельефные изображения, напоминающие волю­ту или клюв птицы, ниже находи­лись прямоугольные выступы, воз­можно, служившие ручками при пе­реносе алтаря. На основных лицевых широких гранях с одной стороны изображены в низком рельефе голо­ва быка, с другой в высоком рель­ефе погрудная женская фигура. Го­лова быка сохранилась неплохо, у быка тщательно проработаны глаза, ноздри, рожки и шерсть на лбу (все детали сохранились частично). Изо­бражение женской головки несколь­ко смазано, плохо сохранились пле­чи и грудь, уцелели лишь неболь­шие участки одежды с глубокими складками и какой-то округлой фор­мы предмет или узел на правом пле­че. Головка повернута налево, лицо улыбающееся. Черты лица мягкие, припухлые, пышные волосы разде­лены прямым пробором и перехва­чены повязкой. Головка больше все­го напоминает мраморный рельеф, открытый раскопками П. М. Леонть­ева в 1853 г. Т. И. Книпович, иссле­довавшая рельеф, отмечает близость леонтьевской головки к восточно-162Т. М. Арсеньева Исследования Танаиса

Рис. 9. Фрагмент стеклянной чаши конца I—начала II в. н. э., раскоп XIX.греческому искусству эллинистиче­ской эпохи III в. до н. э. Наш алтарь определенно открыт в слое пожара III в. н.э., но, вероятно, его особен­но тщательно и долго оберегали, так как по своему обли-ку он может быть тоже отнесен к более раннему времени.

В IV в. н. э. жизнь в городе воз­родилась. Опираясь на отсутствие монет последних боспорских ца­рей, Д. Б. Шелов пришел к выводу, что жизнь в городе восстановилась только к 70-м гг. IV в. Позднее, время восстановления города стали относить к середине IV в. За послед­ние годы положение изменилось было найдено несколько поздне- боспорских монет конца III первой трети IV в. н. э. (монеты определе­ны С. И. Безугловым). Эти находки имеют принципиальное значение для понимания хронологии Тана­иса — они относятся к временному отрезку, когда, как считали, город не существовал. Поэтому, возможно, в будущем, с накоплением нового материала, будет пересмотрена дата возрождения города. Также грудно говорить и о причинах и времени окончательного его запустения. Дату окончания жизни, как и раньше, мы относим к середине V в. н. э.

Поздние городские руины и слои практически прослеживаются поч­ти на всех исследованных участках центрального четырехугольника. По сравнению с напластованиями более ранних хронологических периодов, они самые мощные, достигают 1,5 — 2,5 м толщины, и их можно срав­нить лишь со слоями II III вв. н. э. с учетом глубины подвалов. Можно думать, что мусор из города этого времени не вывозился и постоянно накапливался. Весь облик дошед­ших до нас городских остатков сви­детельствует о резком возрождении влияния варварских элементов, про­являющихся как в планировке, так и в строительстве, и в находках.

Главная отличительная черта по­зднего города — это совсем другая планировочная структура: улицы и площади раннего времени оказались застроенными новыми домами и из­рыты ямами. Иногда дома прист­раивались к каменным завалам III в. н. э., в IV в. не разбиравшимся. Особенно заметны эти особенности рядом с западной оборонительной стеной, где образовался колоссаль­ный каменный завал от рухнувших стен, и жители позднего города со­владать с ним были не в состоянии.

На основой части города не от-

163

Рис. 10. Электровые статеры (1) Савромата II (198 г. н. э.) и (2) Рискупорида II (214 г. и. э.), раскоп XIX.

крыто ни одной широкой улицы или площади, между домами име­лись лишь узкие проходы, вымо­щенные камнями — это был дневной уровень жизни города, который по отношению к полам жилищ нахо­дился значительно выше, примерно на 0,6 -1 м. Практически все пост­ройки позднего времени заглуб­лялись в грунт и были полуземлян­ками, на отдельных участках, в южной части города, где находилась в прежние века площадь, и не было ранних строений, они оказались заглубленными до самой скаты и даже врезанными в нее. В проемах входов домов часто имеются лест­ницы из двух — трех ступеней или каменные пороги, ведущие вниз до самого пола. В кладках стен иногда встречаются плиты и блоки из более ранних построек и даже архитек­турные детали, мраморные рельефы и надписи, использовавшиеся как строительный материал.

Достаточно хорошо прослежива­ются зри строительных этапа — они отмечены почти на всех участках четырехугольника с поздними пост­ройками. По находкам они между собой различаются плохо, так как почти не удается разделить керамику на хронологические группы. Прак­тически у нас почти нет «закрытых комплексов*, за исключением хозяй­ственных ям. Удалось установить, что для первого этапа строительства характерны большие дома площа­дью до 30 м². Дома второго этапа часто встроены в более ранние и имеют округлые стены или только скругленные углы. Постройки третье­го этапа совсем небольшие, встрое­ны в мусорные слои и сделаны очень небрежно. Плотность застройки на разных участках городища различ­на, отличаются они и сохранностью. Лучше других прослежена застрой­ка в южной части городища с четкой планировкой и регулярностью домов (раскоп XIX ).

Планировка внутри домов была различной. В больших домах часто встречаются перегородки, сооружен­ные из тростника и жердей, крепив­шиеся в специальных ровиках и ямах для столбов. Почти во всех жили­щах удалось проследить плотные хорошо утрамбованные полы с мно­гочисленными подмазками. Харак-

164

Рис. 11. Обувные пряжки и луннииы из погребения близ Синявки. Серебро, золото, сердолик.

терной принадлежностью каждого дома являются очаги или печи и разного размера хозяйственные ямы. Печи имели куполообразную фор­му, делались очень искусно из кам­ня, глины и мелкой керамики и возвышались на небольших поста­ментах у одной из стен дома. На полах домов постоянно встречаются круглые зернотерки, многочислен­ная лепная керамика самых разно­образных форм, краснолаковая посу­да, обломки амфор, кости живот­ных и рыб. Возрастание роли лепной керамики среди находок характерно для Танаиса. Эта тенденция отмеча­ется и в других городах Боспора и объясняется общей варваризацией и натурализацией хозяйства. В Та­наисе, кроме этого, наблюдаются и некоторые особенности, связанные с появлением нового населения, принесшего с собой и новые формы сосудов, ранее не встреченные на Нижнем Дону и в городе. В первую очередь, к ним относятся остро­реберные миски, часто с лощеной поверхностью, украшенные по реб­ру орнаментом в виде фасеток и насечек. Подобные миски встреча­ются на памятниках Черняховской культуры, но там они, как прави­ло, делались на круге и потому не­сколько отличаются от танаисских. Интересно отметить, что в погре­бальных комплексах Танаиса миски не встречены, хотя лепные горшки присутствуют почти во всех моги­лах. Находки на полах помещений достаточно бедные. Только изредка в помещениях встречались единич­ные серебряные, бронзовые и желез­ные фибулы, пряжки, зеркала и стек­лянные сосуды. Среди находок из поздних слоев определенный инте­рес представляет литейная форма для отливки зеркал, позволяющая гово­рить, что в городе, как и в III в. н. э., продолжали изготовлять зеркала с петелькой в центре. Форма сделана из плотного, сероватого цвега кам­ня, имеет вид низкого, не совсем правильных очертаний цилиндра, на противоположных плоскостях ко­торого находятся близкие изобра­жения, отливаемые в форме зеркал. Одно из изображений, видимо, было •забраковано, и только второе, ско­рее всего, служило рабочей стороной. Диаметр отливаемого в форме зерка-165Часть II. Античные и скифо-сарматские древностила, 6 см, орнамент — круг в центре с расходящимися от него лучами.

Для топографии позднего Тана­иса большое значение имеют рас­копки последних лет. Ранее пред­полагалось, что город этого време­ни занимал только основную терри­торию городища. Теперь выяснено, что его площадь была значительно больше — на подворье одного из домов хутора, в 40 м к югу от юго- западного угла четырехугольника, был открыт большой жилой квартал позднего города с помещениями и мощеными мелкими камнями ули­цами (раскоп XXVIII, площадь рас­копа около 270 м²). Одна из откры­тых улиц проложена между домами с севера на юг, вторая — с востока на запад, они пересекали друг друга почти под прямым углом. Ширина улиц — 2,5 —Зм. Полностью рас­крыто несколько домов, площадью до 30 м².

Дома сложены из известняка и сохранились в высоту до 3-4 рядов кладки. Помещения имеют под­квадратную форму со скругленны­ми углами. Полы у них глинобит­ные, плотно утрамбованные — обыч­ные для построек этого времени. Как всегда, в помещениях находились печи и очаги. В слое над полом и на полу много поздней керамики, особенно много обломков лепных горшков. Открытый квартал принад­лежал одному строительному гори­зонту и, видимо, соответствовал со­оружениям 2-го этапа строительства на территории четырехугольника.

В южной части раскопа раскрыта стена, направление ее запад - восток, сложена она из крупных каменных блоков. Принадлежность ее к каким- либо конструкциям пока не уста­новлена, возможно, здесь проходила линия каких-то оборонительных ук­реплений, судя по мощным уцелев­шим камням стены.

Ниже квартала с поздними пост­ройками удалось опуститься лишь на небольших участках в связи с очень высоким уровнем грунтовых вод, но все-таки можно предполагать, по обилию керамического материала первых веков н. э., что и в раннее время здесь протекала жизнь.

Жилые постройки позднего го­рода открыты не только с южной стороны основного четырехугольни­ка, но и с западной — на территории музея «Танане», в связи с хозяйст­венными работами, и с восточной — на месте строительства современного дома.

Благодаря раскопкам последних лет, наши представления измени­лись не только в отношении топо­графии позднего города, но и в от­ношении его укреплений на терри­тории основного четырехугольника. Еще в первые раскопочные сезоны был открыт участок стены, сложен­ный довольно небрежно в виде вала из камня (длина 9 м, ширина около 1,8 м). Этот вал был принят за запад­ную оборонительную стену. Про­должения вала в последующих рас­копках нигде, ни к югу, ни к северу, обнаружено не было, а среди раз­валов оборонительных стен первых веков н. э. были открыты достаточ­но хорошо сохранившиеся помеще­ния позднего Танаиса. Многие из них выходили за пределы укрепле­ний и доходили до самого края рва. Сейчас трудно говорить, что это был за каменный вал и какие функции он выполнял.

Много новых данных о позднем Танаисе получено по материалам некрополя. До недавнего времени было открыто сравнительно немного могил, с уверенностью относимых к последним векам жизни в городе. Это положение изменилось — позд­ние захоронения теперь отмечены на самых разных участках некропо­ля, а к западу от городища на срав­нительно небольшой площади выде­лена компактная группа погребений IV-Vbb. н. э. Погребальный инвен­тарь многих могил достаточно бога­тый и разнообразный, в отличие от находок в помещениях. Он включает выполненные из разных материалов и часто богато украшенные фибулы, серьги, пряжки, лунницы, нашивные мелкие золотые украшения, подвес­ки и зеркала (рис. 11).

Находки хорошо датируются и находят многочисленные аналогии на широкой территории от Дона до Пиренейского полуострова. Иссле­дуя погребальный инвентарь могил, С. И. Безуглов отмечает, что в позд­нем облике Танаиса прослеживаются многие черты, связанные с алански­ми, восточногерманскими и сармат­скими традициями, находившимися под воздействием и нивелировкой поздебоспорской культуры.