Горный — где «почти все было не так»
Площадка селища, равная 3- 4 га, располагалась на северо-восточном и сбегающем к речке Усолка склоне высокого холма, примерно в 0,5 км от воды. Поселок был плотно окружен вздыбленным кольцом из нескольких тысяч горных выработок.
Поверхность площадки никаких следов древнего селища не обнаруживала, отчего мы совсем не сразу догадались, что таится под поверхностным слоем почвы. Ведь уже с глубины 30 —40 см почти невероятная плотность концентрации находок.
Рис.4. Селище Горный. Раскоп одного из комплексов IIтыс. дон. э.
датированных позднебронзовым временем, попросту обескураживала тех исследователей, которым доводилось изучать степные памятники этого времени.
За девять экспедиционных сезонов нам удалось вскрыть всего немногим более 1000 м2 культурного слоя эпохи бронзы (рис. 4). Важнейшие добытые здесь материалы говорили о принадлежности селища к так называемой срубной культурноисторической общности оседлых скотоводов 11 гыс. до н. э., чьи многочисленные памятники были рассеяны почти по 1,5 млн. км2 всей степи и лесостепи Восточной Европы, от Южного Урала до Днепра. Не слишком большой охват вскрытой на Горном площади, в первую голову, был обусловлен той самой обескураживающе высокой концентрацией древних материалов. Их масса во много раз превосходила все, что было известно нам для любого даже самого богатого — степного селища. По этой причине процесс раскопок и не мог протекать быстро: иначе множество наблюдений прошло бы мимо нашего внимания.
Да и жилые и производственные сооружения здесь не были похожи на те, с какими обыкновенно сталкиваются археологи, изучающие единокультурные с Горным памятники. Первый период существования селища характеризовался сезонным использованием малых жилищ.
Мы даже именовали их «жилищами- норами». В основном они были похожи на сравнительно простые ямы, на дне которых ночыо могли отдыхать от 1 до 4 человек. Ямные жилища отличали глубина от 130 до 200 см, вертикальные стенки, утоптанный плоский или слегка вогнутый, «корытовидный», пол, чаще всего в виде овального пятна площадью от 1,5 до 4 м2. Па полу мы никогда не находили следов очага, однако большие и малые осколки обожженных песчаниковых плит выдавали, что эти раскаленные на поверхностном кос тре и сброшенные на дно камни согревали замкнутое пространство жилой ямы. Таких жилищ нам удалось вскрыть всего около 60, и чаще всего они теснились группами.Ясно, что если сверху эти ямы прикрыть, к примеру, шкурами, то133Часть. I. Эпоха камня и бронзы
Рис. 5. Могильник у села Першин, курган 1. Этот литейщик отличался юным возрастом: ему было не больше 13 лет. Но его уже инициировали в мастера, о чем говорит литейная форма для втульчатого топора, лежавшая у левого виска (такой топор в начале III тыс. до н.э. предназначался всегда для племенной знати).
такие жилиша могли укрывать людей от ночных холодов и дождей лишь в бесснежные сезоны — от весны до ранней осени. Для убежища в столь нередкие здесь свирепые зимы подобные обиталища уже не годились. Стало быть, люди приходили сюда в относительно теплые сезоны и работали в тех шахтах, что окружали жилую площадку. Зимой же жилая площадка этого рудного холма пустела.
В какой-то момент и по не совсем понятной для нас причине вожди этого клана рудознатцев и металлургов решили кардинально поменять стратегию каждодневной жизни и труда. Специфический способ горных работ предшествующего периода, чем-то напоминающий современный «вахтовый», был заменен на постоянный. С этой целью на площадке стали сооружать сложные комплексы, пригодные также и д.ля зимнего обитания. Чаще всего их основными деталями становились жилой отсек, плавильный двор, а также двор рудный, где аборигены хранили лучшие образцы медных минералов, предназначенных для выплавки металла. Для этих комплексов отрывали огромные котлованы глубиной до 120 150 см. Еще один любопытный признак: котлованы этих комплексов всегда «накрывали» отдельные группы более ранних сезонных жилищ-нор. Верхние части их ям сносили, а нам от ранних жилищ оставались явные следы лишь их нижних частей вместе с полами и тем, что было на них. И эта приуроченность крупных всесезонных жилищно-производственных комплексов к малым сезонным жилищам-норам оказалась для нас совершенной новостью. В ареале срубной общности таких памятников до сих пор не находили. Видимо, те родственные семьи, которые обитали в теснившихся друг к другу ямных жилищах, обустраивали свои всесезонные комплексы абсолютно точно на месте своих прежних «нор».