Археологическая мозаика Европейской России 1991-2004 гг.

Путь археологии — постепенное накопление новых материалов, раскрывающих облик древних культур, течение исторической жизни в древности и средневековье. Это накоп­ление идет разными темпами, по разным направлениям, которые определяются, с одной стороны, научным и общественным интересом к тем или иным культурам и историческим пери­одам, с другой стороны, активностью конкретных археологических коллективов и финансовой обеспеченностью экспедиционных проектов.

Понятие «археологическое открытие», прочно вошедшее в обиход, выражает скорее наше эмоциональное отношение к результатам археологических изысканий, нежели их строгую науч­ную оценку. Любые раскопки древних памятников, проведенные специалистами, приносят с собой новые знания о прошлом, открывая, в большей или меньшей степени, его неизвестные черты. Строго ранжировать полевые исследования по весомости их результатов, сопоставить цен­ность полученных вещевых коллекций едва ли возможно. Нет необходимости говорить о том, что «открытие» в археологии далеко не всегда подразумевает эффектные сенсационные находки: новое видение крупных исторических явлений часто обеспечивается изучением объектов, сооружений и культурных напластований, внешний вид и характер которых ничего не говорят неспециалисту.

Общие масштабы полевых работ в России легче всего измерить количеством открытых лис­тов — разрешений на право производства разведок и раскопок, ежегодно выдаваемых Отделом полевых исследований ИА РАН. В 1991 г. их было выдано около 900, в 2004 г. чуть более 1200. Однако последовательность этих чисел, отражающая общий рост полевых исследований, не в полной мере передает их подлинную динамику: в первой половине 1990-х гг. количество полевых работ резко упало, достигнув минимума в 1994 г., когда на разведки и раскопки было выдано лишь около 600 открытых листов. Сохранение крупных экспедиций, нацеленных на решение масштаб­ных научных задач, на изучение эталонных археологических памятников Европейской России, в середине 1990-х годов было обеспечено, прежде всего, за счет грантов российских научных фондов РГНФ и РФФИ. Гранты на экспедиционные исследования и сегодня являются важней­шим каналом финансирования раскопок как чисто научных проектов. Новый рост экспедицион­ных исследований, наметившийся с конца 1990-х годов, связан с активизацией аварийно-спаса-

Археологическая мозаика Европейской России: 1991 —2004 гг.

ф Эпоха камня и бронзы

1. Зарайская стоянка

2. Ильская стоянка

3. Стоянка Мамонтова Курья

4. Стоянка Гарчи 1

5. Стоянка Заозерье

6. Комплекс палеолитических стоянок Костенки

7. Стоянка Подол III

8. Мезолитические стоянки иеневской культуры

9. Мезолитические стоянки Верхнего Поволжья (Становое 4. Ивановское 7) К).

И. Памятники майкопской культуры

12. Дольмены реки Жане

13. Каргалинский металлургический комплекс

■ Античные и скифо-сарматские древности

14. Горгиппия

15. Танаис

16. Поселение и святилище Береговой 4

17. Фанагория

18. Могильник Клин-Яр

19. Могильники Терновое и Колбино

20. Скифский некрополь Новозаведенное-П

21. Сарматские захоронения у станции Бердия

22. Сарматские захоронения у с. Октябрьское

23. Сарматские могильники у с. Прохоровка и с. Покровка

24. Дьяковское городище Настасьино

Раннее Средневековье

25. Рязано-окские могильники

26. Археологические памятники Кисловодской котловины

27. Клад у с. Гапоново

28. Дербент

А Средневековая Русь

29. Старая Ладога

30. Новгородское (Рюриково) городище

31. Великий Новгород

32. Гнёздовский комплекс

33. Псков

34. Белоозеро

35. Поселения на Кубенском озере

36. Владимир

37. Москва

Карта публикуемых археологических памятников.

Археологическая мозаика Европейской России: 1991—2004 гг.

тельных раскопок в условиях экономического роста и реконструкции исторических городов. Открытые листы на производство аварийно-спасательных раскопок составляют в последние годы около 35% в общей массе. Понятно, что за открытым листом могут стоять исследования очень разного объема и качества, поэтому количество выданных разрешений — лишь один из возмож­ных показателей археологической активности, не дающий представления о содержательной сторо­не работ. Мы видим, что в 1990-е годы археология использовала все возможности для того, чтобы сохранить себя как дисциплину, нацеленную не только на научные обобщения, но и на поиски свежих полевых материалов.

Перелистывая статьи, включенные в сборник, мы как бы вскрываем разновременные пласты древностей, двигаясь в обратном порядке — от эпохи камня к новому времени.

Пласт материалов, составляющих нижние горизонты этой стратиграфической колонки, обра­зуют статьи об изучении палеолитических памятников, характеризующих древнейшие этапы расселения человеческих популяций в Европейской России.

Среди многочисленных мезолитических памятников, исследовавшихся в 1990-х начале 2000-х годов, особый интерес представляют торфяниковые стоянки с хорошо читаемой стратиграфией культурных отложений и прекрасной сохранностью органических материалов. При раскопках на Заболотском торфянике в Подмосковье подробно реконструирована палеосреда древних посе­лений, открыты неизвестные ранее сооружения из бревен. Богатейшая коллекция охотничьего оружия из кости и рога собрана при раскопках мезолитических стоянок в Верхневолжье, на тер­ритории Ивановской и Ярославской областей.

Бронзовый век представлен в настоящем издании лишь несколькими статьями, позволяю­щими, однако, в полной мере представить характер этой переломной эпохи. Крупнейшим собы­тием в изучении металлургического производства и экономики эпохи бронзы в целом стало открытие Каргалинского горно-металлургического комплекса на Южном Урале и изучение уни­кального исторического ландшафта с тянущимися на многие десятки километров следами древ­них горных выработок. Изучение поселений и курганов майкопской культуры в Ставропольском крае расширило представления о развитии производящего хозяйства на юге России, о культурных связях Северного Кавказа с Передней Азией и Месопотамией.

Существенный блок материалов составляют публикации погребальных памятников скифско­го и сарматского времени, исследованных на юге России, на территории Воронежской, Волгоград­ской, Оренбургских областей и в Ставропольском крае. Значение этих памятников определяется не только присутствием в некоторых из них неразграбленных погребений, содержащих высоко­художественный украшения, оружие и бытовые вещи, в том числе изготовленные из драгоцен­ных металлов (таких как женское погребение среднесарматского времени в кургане у с. Бердия или мужское сарматское погребение в кургане у пос. Октябрьский в Волгоградской обл.). но, не в меньшей степени, возможностью провести раскопки некрополей, общий характер которых уже хорошо известен археологической науке после исследований второй половины XIX XX в., с использованием современных приемов раскопок, более точной фиксацией погребального обря­да, с изучением антропологических и палеоэкологических материалов. Подобный подход впервые позволил выявить в скифской и сарматский культуре яркие и существенные явления, ранее усколь­завшие от внимания исследователей.

10

Археологическая мозаика Европейской России: 1991 —2004 гг.

Исключительный интерес исследователей по-прежнему привлекают античные памятники юга России. В 1990-х начале 2000-х годов были продолжены раскопки известных античных горо­дов и сельских поселений на Таманском полуострове, исследования Горгиппии и Танаиса. Наи­более яркие открытия принес новый цикл полевых работ в Фанагории, где исследована вся тол­ща культурных напластований в центральной части города и сделаны уникальные эпиграфические находки. При изучении некрополя Фанагории обнаружен необычный памятник античного зодче­ства - круглый в плане каменный склеп с уступчатым сводом.

В 1990-х гг.

Средневековые древности России, казалось бы, изучены археологией значительно полнее, чем другие хронологические пласты, тем не менее, прошедшее пятнадцатилетие не только пополнило музейные собрания редкими образцами средневекового художественного ремесла (украшения из клада, найденного в Кремле на Боровицком холме, предметы христианского культа из клада, найденного во Владимире), но и многое изменило в нашем понимании становления древнейших городских центров Руси, формирования древнерусской культуры и средневековой колонизации. Исследования в Старой Ладоге, Гнёздове, Пскове, Белоозере, Владимире, Москве дали яркие материалы, характеризующие развитие протогородских центров и городов, облик городской куль­туры, межкультурные контакты, присутствие скандинавов в составе формирующейся древнерус­ской элиты, наконец, рост и укрепление городов в XII в. Изучение боярских усадеб на Троицком раскопе в Новгороде раскрыло механизмы управления и характер административного устройства в Новгородской земле, отражающие изначальные особенности формирования государственно­сти на Севере. Раскопками экспедиции ИИМК на Рюриковом городище у истоков Во.лхова зафик­сирован древнейший городской центр в Приильменье, предшествовавший Новгороду на его совре­менном месте. Мировой сенсацией стало открытие в 2000 г. на Троицком раскопе в слоях рубежа X XI вв. трех навощенных липовых дощечек с записями псалмов. Новгородская псалтирь, про­исходящая из слоев рубежа X XI вв., с полным основанием рассматривается как древнейшая сла­вянская книга.

Многие открытия, о которых рассказывается в настоящем издании, стали возможны благо­даря совершенствованию исследовательских методов полевой археологии, внедрению новых при­емов разборки культурного слоя, привлечению естественных наук к анализу и интерпретации археологических материалов. Огромные коллекции средневековых вещей, включающие ювелир­ные украшения и монеты, полученные в последние годы в Гнёздове, на Белоозере и на северно- русских селищах, - во многом результат промывки и просеивания культурного слоя, позволяю­щих собрать сотни предметов, ранее проскальзывавших буквально между пальцами археологов. Характер Каргалинского района как гигантского горно-металлургического комплекса эпохи брон­зы в полной мере выявился лишь в результате междисциплинарных изысканий, включавших, помимо археологической части, палеоботанические и палеозоологические исследования, химиче­ский анализ древних шлаков и другие направления. Применение ГИС-технологий и исполь­зование данных палеоклиматологии дало возможность понять закономерности средневекового расселения в Кисловодской котловине, уверенно связать следы террасного земледелия на горных склонах с аланским расселением. Поистине революционное значение имели принятые на воо­ружение в прошедшее пятнадцатилетие приемы археологической фиксации, позволяющие точно передать особенности древних памятников, продлить их жизнь в архивной документации.

За истекшее пятнадцатилетие масштабы и характер вторжения современной цивилизации в историческую среду радикально изменились, интенсивность разрушения археологического насле­дия многократно возросла. Существенная часть материалов, включенных в настоящий сборник, получена путем аварийно-спасательных раскопок, своевременно развернутых в зонах строи­тельства. Благодаря охранным работам был выявлен некрополь X XI вв. под культурным слоем Пскова, открыта усадьба священнослужителя с находками уникальных предметов христианской пластики во Владимире, обнаружены два клада средневековых украшений в Московском Кремле, исследована строительная история Казанского собора на Красной площади, выявлены остатки производства медных монет царя Алексея Михайловича на Романовом дворе в Москве. На местах

11

Археологическая мозаика Европейской России: 1991 — 2004 гг.

строительных котлованов открыты уникальные погребения кобанской и сарматской культуры в Клин-Ярском могильнике на Ставрополье, жилые городские кварталы и некрополь античной Горгиппии, находящиеся на территории современной Анапы. Эти работы демонстрируют реаль­ные результаты охранных раскопок, проведенных таким образом, чтобы с максимальной точно­стью и полнотой раскрыть и зафиксировать исчезающие материальные свидетельства прошлого и сохранить древние вещи в музейных коллекциях. Но одновременно они напоминают о лом, что археологическое наследие России ежегодно несет большие потери в условиях нарастающей стро­ительной активности и продо.лжающихся грабительских раскопок. К сожалению, значительные участки культурного слоя в исторических городах уходят под застройку без археологического изу­чения, а коллекции древних вещей, добытых в истекшее пятнадцатилетие грабителями, заметно превышают объем поступлений в музейные собрания. Поэтому книга, предлагаемая читателю, дает представление о том, что может быть потеряно, если археология откажется от своей постоянной борьбы за сохранение древних памятников и возможность исследовать их раскопками.

В популярных изданиях значимость тех или иных археологических открытий часто обосно­вывается ссылкой на то, что новые материалы переворачивают или перечеркивают то, что уже известно, заставляют отказаться от устоявшихся представлений о прошлом. С этой формулиров­кой можно согласиться только отчасти. Фундаментальные знания, продуцируемые археологией, мало бы стоили, если бы требовали пересмотра после каждого нового сезона раскопок. Пра­вильнее говорить, что археология, шаг за шагом расширяя наши знания о прошлом, постепенно достраивает здание, каркас которого уже возведен. Ценность новых материалов определяется тем, что они обеспечивают более глубокое видение крупных исторических явлений, позволяют прояс­нить конкретные черты древних культур, заменяют эскизы и наброски подробными прорисов­ками. Пестрая мозаика археологических открытий последнего пятнадцатилетия много добавляет в панораму Европейской России в древности и средневековье, приносит в картины далекого прошлого точность и объемность, а иногда — и новые рисунки. Книга позволит читателю увидеть, что добавилось на рубеже двух тысячелетий в эту панораму.

На завершающем этапе работы с книгой большую помощь редколлегии и издателям в подго­товке иллюстративных материалов оказали сотрудники различных музеев и научных учреждений России: А. И. Аксенова (Владимиро-Суздальский музей-заповедник), Н. А. Еремина, В. Е. Трегубов (Оренбургский областной краеведческий музей), Л. Л. Гальчук (Госцентр по учету, использованию и реставрации памятников истории и культуры админис трации Владимирской области), Е. В. Гор- дюшенков (Новгородский государственный объединенный музей-заповедник), И. Н. Мельникова (Анапский археологический музей-заповедник «Горгиппия»), С. А. Науменко (Археологический музей-заповедник «Танаис»), С. А. Орлов (Исторический ф-т, МГУ), Г. IO. Стародубцев (Курский Государственный областной музей археологии), Э. Р. Устаева (Таманский археологический музей), И. В. Хабарова (Волгоградский областной краеведческий музей), О. А. Щеглова (Институт истории материальной культуры РАН). Всем им мы приносим нашу искреннюю признательность.